– Как? Вы??? – опешил Маркиан, улавливая сходство черт лица отца и сына.
– То есть Шарманщик выдумал всё это? – недоумевал Люк.
– Мы жили, как все. Я работал с утра до ночи, чтобы семья не нуждалась. Но моему сыну всегда было мало. Он подрос и стал воровать у нас и у соседей. Однажды мать хотела наказать Шарманщика, но он избил её и донёс королю, будто та знается с дьяволом. Мою жену сожгли заживо на костре, а Шарманщика щедро наградили. На сына у меня рука не поднялась… Но он для меня умер вместе с моей женой. Я был брошен в темницу, где провёл двадцать лунных дюжин.
– Какой ужас, – не выдержала Эариэль, – Простите, но Ваш сын – чудовище.
– Господи. Получается, он оборотень. И вот теперь отец правителя живёт подаянием… – не укладывалось в голове Люка.
– Так оно и бывает. А кто вы? Зачем здесь?
– Моё имя Люк. А это – Маркиан, Эариэль и светлячок. Как-то раз Шарманщик предал нас, приведя на казнь к своему предшественнику.
– Хотел снова выслужиться перед королём… – вздохнул старец.
– Но мы простили его – отступился человек. А сейчас у нас пропала одна ценная вещь.
– Не сомневаюсь.
– А как зовут Вас, простите?
– Я – Мельник. Ведь мой сын пришёл ко мне с Кристаллом Желаний, когда лишился трона, и с помощью своей шарманки заставил меня отправить его к некому Избранному.
– Наш Люк и есть Избранный, – известил Маркиан.
Мельник поднял бровь и встал с земли:
– Вот как?
– А мне Ваш сын сказал, – вспоминал Люк. – Что какой-то старик, будучи на смертном одре, помог ему найти меня.
Мельник закрыл глаза:
– Мне жаль, что я вырастил такого сына… Послушай, Избранный, думаю, Шарманщик уже готов к твоему приходу. Так что, будьте очень осторожны!
– Вы правы, – согласилась Эариэль. – Но я кое-что придумала…
Во дворец Кластинии влетели две мухи. Они неслись по коридорам и попали в тронный зал.
Шарманщик заметил их и в панике закричал: «Ловите мух! Стража! Это снова Сокрушители Судеб! Убить их немедленно!!!»
Но этими мухами оказались вовсе не Сокрушители Судеб, – это Люк и Эариэль нарочно превратились в насекомых. Мухи не отставали от короля, они назойливо жужжали у него над ухом, а стража тщетно пыталась поймать их.
«Недоумки, хватайте их! Мне нужен мой пояс Нерушимости!» – воскликнул Шарманщик и ворвался в королевские покои.
Он в спешке надевал пояс, когда к трону неожиданно приблизился осел, которым ненадолго стал Маркиан. Верхом на нём сидел светящийся человечек – светлячок.
Стража хотела было схватить их, но Эариэль вовремя обратила придворных и самого правителя в крошечных муравьёв.
Пояс Нерушимости и корона свалились с короля-муравья и раздавили его. Светящийся человечек схватил пояс с короной, вскочил на ослика и в сопровождении мух покинул дворец.
Раздавленного короля окружил целый муравейник.
– Мельник, возьмите эту корону. Вы достойны её, – сказал светящийся человечек, покачиваясь на ослике.
– Кто вы?
– Я – светлячок. Это подарок от Избранного.
– Где же он сам?
– Кто, Люк? – посмотрел светлячок на одну из мух. – Он немного занят.
– А что с королём?
– Его придавила собственная корона… Готовьтесь, Мельник, скоро Вы станете правителем Кластинии. Вас пригласят во дворец, как только он перестанет быть муравейником. Не прощаемся.
Шофранка давно прибрала на кухне и не знала, как ей быть дальше. Дети спали, как ангелы.
– Ну, ты долго будешь возиться, Шофранка? – послышался мужской голос из спальни.
– Уже иду, Люк, – ответила Шофранка и разбила самую большую тарелку. – Ой, ну надо же!
– Что там ещё?
– Тарелка разбилась. Я нечаянно, Люк. Прости.
Из детской раздался плач близнецов.
– Дорогой, не вставай, я подойду к детям.
– Чёрт! Только этого не хватало. Успокой их и приходи.
– Да-да. Сейчас. – Шофранка взяла обоих малышей на руки. – Все будет хорошо, – прошептала она. – Мама с вами.
– Они что, собираются кричать всю ночь?
– Дети проголодались, Люк. Их нужно покормить, и они снова уснут.
– Так корми скорее.
– Ты ведь знаешь, милый, это небыстро. Тем более, у нас двойня. И если ты не перестанешь кричать, дорогой, они будут плакать без конца.
– Наказание.
Шофранка, закрыв поплотнее дверь детской, пыталась покормить близнецов, но они отказались от груди. Поворочавшись немного, дети утихли и вновь задремали. Молодая мать постаралась бесшумно открыть низкое окно. Она молилась, лишь бы дети не издали ни звука. Взяв их на руки, Шофранка припустилась бежать, не чувствуя ног.
Её не пугали ни эта безлюдная пустошь, ни темнота, ни ухающие совы, – она должна была спасти дочь и сына. Наконец, словно луч надежды, вдали показался огонёк одинокой хижины. У Шофранки сбилось дыхание, она ненадолго остановилась и почувствовала чью-то руку на плече:
– О, Боже! – вскрикнула девушка от неожиданности и резко обернулась.
– Куда ты, дорогая?
– Люк? Я… долго не могла успокоить детей – они все плакали и плакали, как заведённые. Не хотела будить тебя детскими криками, вот и вышла прогуляться с ними.
– Через окно?
– Ну, ты же меня знаешь, милый. Я такая. Дверь бы заскрипела. Я не стала тебя беспокоить.
