– Черт, все это время ты разговаривал со мной по мобильному? – ахаю я.
Нейтан смеется.
– Не беспокойся.
Мы заканчиваем разговор, и я в таком восторге, что едва сдерживаюсь. Когда спустя немного времени возвращается Джеймс с обмотанным вокруг талии полотенцем, я улыбаюсь от уха до уха и блаженно вопрошаю:
– Как провел ночь?
– Спасибо, хорошо, – отвечает он, все еще ошарашенный моим хорошим настроением. Подходит и целует меня в макушку. – Минутку, я только оденусь.
Пару секунд я сижу, глядя на телефонную трубку.
– Кто звонил? – спрашивает Джеймс, появившись в комнате через несколько минут.
– Братишка Сэма, Нейтан, – честно сообщаю я, делая особое ударение на «братишка»: так это звучит менее пугающе.
– О, я и не знал, что у него есть брат.
– Ну да. – Вручаю ему свадебные фотографии. Джеймс быстро перекладывает первые две и пристально смотрит на снимок молодоженов со свидетелями. – Вот он здесь, – показываю я.
– Думается, парень мог бы расчесать волосы, – ухмыляется Джеймс. Я добродушно тычу его в бок.
– Дай сюда.
Он возвращает фотографии.
– Хочешь, расскажу прикол? – предлагаю я.
– Ну-ка.
Рассказываю анекдот про аборигенов.
– Не понял, – говорит Джеймс.
– Ну, смотри, он просто напутал, как именно аборигены закапываются в песок, вот и пришлось выкручиваться… – Джеймс пожимает плечами. – Не бери в голову.
Субботним вечером пару недель спустя я встречаюсь с Карен и Риной возле ресторана «Страда» на Пикадилли. Джеймс уехал в Хенли один. Похоже, он был не против.
– Я так рада, что ты пришла, – обнимает меня Рина. – Выглядишь великолепно, – заключает она, отстраняясь.
– Ты тоже! – восклицаю я. Она ослепительна в любом случае. Ее родители из Бомбея (который теперь называется Мумбаи), но выросла она в Букингемшире. У Рины гладкая карамельная кожа, совершенно прямые черные волосы до подбородка и потрясающе зеленые глаза. Везде, куда бы мы ни пошли, мужчины, да и женщины тоже, на нее пялятся. Мы с Карен всегда говорили, что ей надо подрабатывать моделью, но она уделяла все время лишь учебе. Сейчас она доктор. Красивая, да еще и умная. Я бы завидовала, если бы Рина не была так чертовски мила. Просто здорово снова ее видеть!
Мы заходим в ресторан, усаживаемся и тут же начинаем обмениваться новостями о жизни, любви и работе, пока через десять минут не появляется Карен, окутанная запахом духов и обвешанная пакетами.
– Извините, извините, – щебечет она с сильным йоркширским акцентом. Она из Гулля, городка на севере страны. – Просто не смогла устоять, – оправдывается Карен, бросая пакеты из магазинов нам под ноги. Затем нагибается и звонко чмокает нас обеих.
Карен всегда была самой шумной в нашей компании, и нас, бывало, коробило, когда мы сидели в тихом ресторанчике, а она привлекала всеобщее внимание своим оглушительно громким голосом. Но сейчас это просто вызывает улыбку.
– Как дела? – спрашивает Карен, отодвигая стул. – Нет, я поспела как раз вовремя, чтобы выпить с друзьями розового шампанского, спасибо, – заявляет она топчущемуся рядом официанту. – Хорошо? – Она поворачивается к нам с Риной.
– Конечно, – киваем мы.
Карен хватает бутылку и наполняет вином свой, а потом и наши бокалы.
– Давайте закажем оливки, – неожиданно предлагает она.
– Вперед, – смеюсь я. Еще минута – и Карен включится в разговор. Она всегда такая, едва ли может сосредоточиться на чем-нибудь дольше нескольких секунд. Спрашиваю у Рины: – Как дела у Пола?
Пол – это ее парень. Тоже доктор.
– Хорошо, спасибо, – отвечает подружка. – Занят.
– Ну, он и должен быть ужасно занят, раз уж выбрал такую профессию, – смеется Карен и переключается на меня: – А как поживает красавчик Джеймс?
– Превосходно.
– Как у него с работой?
– Тоже занятой.
– Ну, девчонки, и ваши занятые мужчины… Слава богу, Алан – строитель. С девяти до пяти! Мой мужчина всегда дома.
Карен работает парикмахером в Гринвиче – в южном Лондоне, в десяти минутах езды от их с Аланом дома в Чарлтоне. Мы с ней вместе изучали журналистику, пока она не решила, что это не для нее, и не переучилась на парикмахера.
– Мне нравится твоя новая прическа… – Всегда чувствую, что обязана это сказать, хотя на самом деле я не так уж ее одобряю. Подруга покрасила волосы в черный-пречерный цвет с ярко-розовыми перьями по всей голове. Но неважно, нравится мне это или нет. Если Карен не изменила своим привычкам, через считанные недели ее шевелюра будет выглядеть совершенно иначе. И ей в любом случае по барабану, что я подумаю. Мне бы ее уверенность…
После мюзикла, охрипшие от подпевания, мы идем выпить чего-нибудь в ближайшем пабе. Карен сразу устремляется к бару, а мы с Риной замечаем пару человек, освобождающих столик.
– Было великолепно, да? – говорит Рина.
– В следующий раз надо сходить на «Грязные танцы», – предлагаю я.
– Да! Почему бы и нет?
Карен приносит три бокала водки с лимонадом и лаймом.
– Как тебе вариант в следующий раз сходить на «Грязные танцы»? – спрашиваю я ее.
– О боги, ну конечно! – восклицает она. – Серьезно? Мы потратили столько времени, чтобы вытащить тебя с нами, а сейчас ты сама предлагаешь нам еще одну дату в ежедневнике?
