Наступает ноябрь, и мы собираемся у Джеммы и Мартина в их квартире на Примроуз-Хилл, чтобы посмотреть ночь фейерверков. Деревья уже голые. Кажется, еще неделю назад все вокруг зеленело, а сейчас листья опадают с ветвей красными, оранжевыми и желтыми лоскутами.
Запах каштанов, которые жарят на каждом углу, напоминает мне о Рождестве. Обожаю это время года в Лондоне. Здесь вам не Австралия, где печет солнце и все вокруг гуляют в шортах и футболках, а не в шапках, шарфах и зимних шерстяных пальто. Никакие тонны дешевой мишуры и орущие из каждого утюга вариации песенки «Джингл беллз» и близко не могут сравниться с темными английскими ночами, китайскими фонариками и уютным очагом.
Мы пьем у Джеммы и Мартина глинтвейн, а потом с пледами и фляжками сладкого кофе с молоком отправляемся на холм смотреть салют. Нейтан здесь, с ним Ричард. Пришла и Хлоя. Мы расстилаем пледы на жухлой траве и весело болтаем в ожидании представления.
– Так что, ребята, в выходные ходили в «Хэрродс»[28]? – интересуюсь я у Нейтана и Ричарда.
– Ага. Вот это магазинчик! – смеется Ричард. – Никогда не встречал ничего расфуфыреннее. Однако прикупил там пару кухонных полотенец для бабули.
Я сижу между Джеймсом и Хлоей. Справа от Джеймса Джемма и Мартин. Ричард слева от Хлои, а за ним Нейтан, так что мне приходится наклоняться, чтобы увидеть его лицо. Он согласно кивает.
– Как вам вообще старушка Англия? – спрашивает Хлоя.
– О, отлично! – восторгается Ричард. – Я определенно хочу сюда вернуться.
Хлоя весело толкает меня в бок.
– Ну, а ты, Нейтан, вернешься еще? – подначивает она.
– Не знаю, – улыбается он в ответ, – посмотрим.
Расстроенная, я слышу, как рядом вздыхает Джеймс, и поворачиваюсь, чтобы взглянуть на него, но он не слушает нашу беседу, а набирает эсэмэс.
– Что случилось? – спрашиваю я.
– Это Зои. Опять в раздрае.
– Из-за Джима?
– Ага, – рассеянно отвечает он, отправляя сообщение.
Ответ приходит через пять секунд.
– Ради всего святого! – восклицает Джеймс, прочитав его, и снова начинает терзать телефон.
– Что ей надо? – наконец не выдерживаю я.
– Хочет, чтобы я к ней зашел.
Я хмурюсь и отворачиваюсь.
– Не волнуйся, – поспешно успокаивает Джеймс, – я пишу ей, что занят.
«
Он посылает эсэмэс и обнимает меня, крепко прижимая к себе и согревая своим теплом. Сегодня холодно. Я все еще раздражена и жду, что мобильный пискнет от очередного сообщения, но вместо этого он начинает звонить.
– Извините, извините, – бормочет Джеймс и встает, открывая телефон. Отходит от нас, и я тут же зябну.
– Что с ним? – беспокоится Хлоя.
– Очередные заскоки Зои.
– Что за Зои? – интересуется Ричард.
– Да так, девчонка с работы, – вмешивается Хлоя.
– Это его подруга, – объясняю я. – Ее парень ей изменил.
– Понятно, – кивает Ричард.
Ищу взглядом Нейтана. Он смотрит вниз с холма, и хотя он совсем близко, я вдруг чувствую, что очень по нему скучаю. Правда, скучаю. Жутко хочется побыть с ним наедине и нормально поговорить. Но пока вокруг люди, это невозможно. Спустя минуту Джеймс приходит обратно.
– Все в порядке? – холодно спрашиваю я.
– Не совсем.
– О, – во мне вдруг просыпается жалость, и я великодушно предлагаю: – Почему бы тебе ее не навестить?
– И ты не будешь против? – Он с облегчением смотрит на меня. – Я ненадолго. Только гляну, как она, и все.
Он тянется, чтобы поцеловать меня в губы, но я отворачиваюсь, и вместо этого Джеймс тыкается мне в щеку. Смотрю, как он бегом спускается с холма в сторону дома Зои, который в пяти минутах ходьбы отсюда.
Настроение поднимается, когда я, ежась, возвращаюсь к друзьям.
– Когда уже начнут пускать эти чертовы фейерверки?
Нейтан открывает одну из фляжек с кофе.
Я встаю и иду к нему. Джемма и Мартин пересаживаются ближе к Хлое.
– Поделишься?
– Конечно, – улыбается Нейтан.
У меня на душе неприятный осадок. Не следовало отсылать Джеймса к Зои только ради того, чтобы провести побольше времени с Нейтаном. Это манипуляция.
Но ведь Джеймс сам решил уйти, верно? По сути, он променял меня на Зои! Меня, свою девушку! Да как он посмел! Все, больше никаких угрызений совести…
На темном небе ни облачка, и мы любуемся огнями Лондона. Я ложусь на плед, и Нейтан делает то же самое. Над нами сияют звезды.
– Вон Кастрюля, – показываю я, и он улыбается.
– А звезды тут не такие яркие, как в Австралии.
