Одно радует — он уже совсем не получает удовольствие. Теперь и для него секс — повинность! Зато акты становятся всё более механическими, приправленными грязными словами, за которыми он совершенно не следит.
Наслушиваюсь такого, что впору удавиться!
Иногда Гончий плюётся, что лучше меня грохнуть! Иногда грозил, что возьмёт ещё пару жён, может хоть одна из них окажется плодоносней меня.
Думаю, он хочет меня этим унизить посильнее, но он — до невозможности самоуверен и до глупости самонадеян!
После того, что он со мной уже делал, никакие слова — не могли причинить большей боли.
В какой-то момент я молилась, чтобы он женился ещё раз. Да хоть сто!
Я даже была готова принять его веру! ДА! Ради хотя бы частичного освобождения, я была на это готова, видит бог!
Но потом здравомыслие победило!
Я не настолько окурвилась и отчаялась, чтобы желать другим ни в чём неповинным девчонкам такого мужа, как Гончий.
Это обманчивая красота и простота!
Яркая, привлекательная, но дешёвая конфетка — фантик манит, а внутри оказывается гнилая начинка.
Тимур — яд!
Он отравляет всё и всех вокруг!
Поэтому надеюсь, что он не опустится ещё ниже! И не поступит оскверняюще с нашим браком — не унизит меня очередной женой! Решись он на это… был бы полный крах для общества, в котором живём!
Нужно отдать должное, несмотря на разногласия, постоянное недоверие и тиранию, Гончий позволяет мне работать в школе, и моим счастьем становится работа с детьми.
Пусть я не имею своих, но под крыло беру большую группу очень милых, одарённых девочек. Их глаза горят! Они живут, дышат танцами, и в особенности балетом.
Это нас сближает!
Это придаёт смысла моей жизни.
Это наполняет меня силами.
Это позволяет мечтать! А мечты в моём положении — ценный подарок.
Родители поддерживают меня, как могут. Они чувствуют, что что-то не так, но на любые вопросы: мягкие или прямые, я всегда отвечаю уклончиво:
— Не накручивайте! Всё отлично! И не волнуйтесь, Тимур знает, что делает!
— А как ты?.. — доверительно шепчет мать.
— Я сильнее, чем ты думаешь! — размазываю ответ.
— Он тебя… бьёт? — мама умудряется найти момент, чтобы задать щекотливый вопрос.
— Нет! Но знай, если посмеет… я смогу за себя постоять.
Лукавлю части, но это мой выбор!
К тому же, Гончий и правда давно не поднимает руку.
Сильный срыв у Тимура случается, когда на его семью обрушиваются жестокие разборки. Очередной раздел территорий, бизнеса.
Я не особо вникаю в дело его отца, но новые группировки действуют нагло и решительно. И последняя стрелка для него оказывается смертельно. В СМИ освещают прогремевшие за городком разборки. Взрывы, пальба — полегло много народа и отца Тимура, в том числе. Он от многочисленных ран скончался в больнице.
Но не само известие о кончине отца повергло Гончего в ярость, а новость немногим позже, когда на оглашение завещания, мы узнаём, что отец и вправду ему ничего не оставил. Хотя Тимур до последнего был уверен, что батя его лишь пугал и грозил на пустом месте.
Ещё бы — Тимур — единственный наследник!
Но нет… его отец раскидал все свои сбережения между родными, а семья многочисленная!
Я не злорадствую, но в который раз отмечаю, что, видимо, его папа отлично знал своего сына, и когда запрещал ему жениться на мне, защищал не свою семью и сына от брака с неверной, а меня… от своего отпрыска!
Жаль! Жаль, что я сразу не поняла этого намёка.
В следующий раз Тимура вижу только в полиции, когда после его загула в несколько дней, мне позвонили и сообщили, что моего мужа задержали за дебош в каком-то ресторане.
К счастью, а может к несчастью, он тогда никого не убил!
Но если бы его посадили, возможно, я бы вздохнула свободней, но Гончий этого не сделал, и за мелкое хулиганство ему всего лишь приходится заплатить крупный штраф. Вернее, мне, как его супруге.
И как бы я его ненавидела и не желала избавиться, Тимур вскоре оказывается дома.
— Думал, ты меня там похоронишь, — бросает едко Гончий, только захлопывает дверь нашей квартиры.
Я отступаю от него, уже ожидая гнева, разборок, рукоприкладства, но муж не спешит. Смотрит на меня колюче, голову то вправо наклоняет, то влево:
— Хорошо без меня было?
— Я не понимаю, что ты хочешь услышать! — искренне недоумеваю, продолжая держаться на расстоянии.
— Ну как же, свобода, лёгкая жизнь.
— Ты жив! — напоминаю сухо. — А значит, я всё равно не дышу легко.
— Это-то и странно. Я за решёткой, а ты даже не попыталась сбежать, — красноречиво глазами мажет по прихожей и проёму на кухню.
— А это бы меня спасло? — озадачиваю в свою очередь.
— Нет, — кривит губы Тимур, — но у меня был бы повод тебя наказать.
На самом деле я очень хочу сбежать, и план разрабатываю: деньги откладываю, ищу место, где буду таиться какое-то время, даже собран резервный «чёрный» чемодан.
— Ты поумнела, и это настораживает, — сощуривает глаза Гончий. — Наверное, документы уже перепрятала…
А вот и нет!
За это время я вообще обходила стороной тот угол, в котором запрятала документы, потому что точно знала, что Тимур установил камеры наблюдения! И пока я их не нашла, предпочитала не светиться.
