— А вы врач? — уточняю очевидное, но мужчина не представился, а его имя хочу знать. На будущее…
— Естественно, милочка, — широко улыбается он, но глаза по-прежнему
кажутся холодными. — Ветров Константин Николаевич. Врач, правда, уже не практикующий. Так сказать, на пенсии, но семье Тимура всегда готов оказать помощь. Конечно же, по своим возможностям.
— Доктор медицинских наук, профессор…
— Вы преподаёте? — цепляюсь за фразу.
— Временами, — кивает Ветров. — Молодые кадры кто-то же должен готовить, — говорит аккурат ковырянию в саквояже. — А теперь спать, — мягко настаивает, набирая в шприц жидкость из прозрачной колбочки.
— А что это? — отпрядывавший от края постели, таращась на готовую инъекцию.
— Успокоительное, — буднично, словно не замечая моего волнения.
— Наркотик? — переиначиваю, озвучив страхи и опасения.
— Милочка, вы что? — наигранно укоряет Ветров. Свободной рукой поправляет очки: — Это простое снотворное и обезболивающее, — поясняет спокойно.
— Малыш, ты что?.. — вклинивается в разговор Гончий. — Человек сорвался из дома. Помогает, а ты… — и так надувается, будто я и впрямь оскорбляю лучше и благие порывы. — Не обращайте внимания, — а это уже кидает Ветрову. Вставляет веско и с видом главы семейства. — Делайте всё, что считаете
нужным, — за меня даёт согласие.
Если вступлю в перепалку — дело кончится плохо. Рассекречу себя, обозлю Гончего. Думаю, меня скрутят и накачают насильно, а вот если притуплю бдительность, может быть смогу выиграть эту партию.
Чёрт!
В ужасе смотрю на приближающийся шприц к вене.
Только наркоманкой быть не хочу!
— А можно просто таблетку? — решаю хитростью уйти от инъекции — зеваю и устраиваюсь удобнее на постели.
— Можно, — чуть тормозит врач, но смотрит на меня в упор, — но пока у вас такие боли, что я бы рекомендовал… — вновь ко мне двигается Ветров.
Игла в нескольких миллиметрах от кожи. Из последних сил сражаюсь с собой, чтобы не выдать насколько сильно паникую. Меня начинает трясти.
— Тим, — очередная истеричная уловка, — а родители в курсе? — но она помогает отвлечься от короткого укола.
— Шутить? — хмурится Тимур, но пристально следит, как врач ставит инъекцию. — Хочешь, чтобы они отпуск сорвали? — только Ветров заканчивает, чуть живее отзывается муж. Даже глаза мягче становятся. — Тем более ничего опасного. Тебя, вон, даже из больницы отпустили…
Глаза наливаются тяжестью, голос Тимура растягивается и стихает.
Мир вокруг как-то преображается, играет красками. Но образы размазаны, звуки фонят. Эйфория…
Cовершенно не хочу стать зависимой.
Абсолютно не желаю оставаться игрушкой монстра, но вырваться из его лап без помощи извне не знаю как, а вмешивать родных — опасно!
Потому приходится разыгрывать из себя послушную, ручную и доверчивую дуру, впрочем, какая я и есть по жизни.
Такая! Но Тимур не знает, как сильно меня меняет за это время.
Вернее ломает!
Теперь я умею изворачиваться, крутиться, лгать, играть… и видеть в людях не только хорошее, но и плохое.
Спасибо благоверному!
А в Гончем с каждым днём обнажались всё более гадкие черты: алкоголь, наркотики, азартные игры, загулы…
В какой-то момент меня даже греет мысль, что не стоит форсировать события — он сам себя закопает. Рано или поздно. Но потом… осознаю горькую правду — как ни крути, я в проигрыше! Мы с Тимуром повязаны, и если он пойдёт на дно, там и я могу оказаться.
Это пугает, раздражает, показывает в какой безнадёжности я бултыхаюсь и безысходно тону…
Очень надеюсь на спасение. На то, что мне удастся сделать долгожданный крик о помощи, но Тимур осторожен. Даже спустя неделю заточения/лечения, телефона мне так и не возвращает.
Я жду, терплю…
Какое-то время Ветров приходит навещать, якобы проводя осмотр и внимательно следят за моим здоровьем, и вскоре он, и правда, заменяет уколы на таблетки. И если первые приходится глотать под чутким контролем обоих, то вскоре Тимур за этим процессом смотрит одним глазом.
А я учусь их не глотать, откладывая под язык, и только уличаю момент, тотчас избавляюсь от пилюли.
Не уверена, что это был наркотик, вероятнее — сильнодействующие снотворное. Очень сильное.
Чего не отнять, Гончий всё это время довольно милый, обходительный, заботливый, но нет-нет да и ловлю на себе его въедливый, пристальный взгляд.
Он так внимательно и задумчиво смотрит, словно пытается поймать меня на подлоге. Будто не доверяет и ждёт, когда я лажанусь.
Но я стараюсь себя не выдать!
Мне кажется, что я хорошо играю свою роль.
Начинаю верить в спасение…
И однажды, когда я прошу прогуляться, он неожиданно меня радует приездом родителей. Я даже теряюсь… Искренне радуюсь этому. Тщательно готовлюсь к вечеру. Планирую, что и как будет проходить…
Но уже по приезду в ресторан, видя цель — столик, за которым сидят мои родители, не успеваю до него дойти. Чуть замявшись у ресепшена, где муж о чём-то говорит с администратором, оказываюсь в плену рук Тимура.
Он меня обнимает со спины — совсем легко, почти невесомо придержать за плечи, и шепчет на ухо:
