Действительно, девочка не переставала дрожать, как в лихорадке.
– Э, пустяки! – вскричала Марианна. – Новенькие всегда трясутся до первого выхода; у всех…
– Марианна, прочь со сцены! Сейчас начинаем, – раздался строгий окрик Григория Григорьевича, и девочка, не докончив фразы, в одно мгновение юркнула за кулисы.
– Ну, Эльза, а ты на место. Помни же: ты больше не Лиза Окольцева, а бедная Золушка, которую всячески притесняет злая мачеха. Садись сюда и бери в руки веретено, – говорил ободряющим голосом Григорий Григорьевич, усаживая девочку на скамейку.
Лиза двигалась, как в тумане, и бессознательно опустилась на указанное место.
Прошла минута… Продребезжал звонок – и занавес с тихим шуршанием взвился кверху.
Первое, что бросилось в глаза Лизе, это – тёмное пространство, в котором виднелись только сотни человеческих голов с глазами, направленными к сцене. Все они рассматривали Лизу, не отрываясь от неё ни на минуту, точно от невиданного зверька.
Жутко становилось девочке под этими взглядами. Если бы не страх перед наказанием, она бы бегом бросилась со сцены, чтобы уже никогда не возвращаться сюда.
Но в ту минуту, как малодушный порыв страха охватил всё маленькое существо Лизы, она услышала шёпот, ясно доносившийся из-за кулисы:
– Ну, не робей и начинай с богом!
Лиза покосилась немного в ту сторону, откуда слышался шёпот, и увидела Григория Григорьевича, который крестил её издали и ободряюще кивал ей головою.
Лиза никогда не замечала такого доброго и ласкового выражения на всегда холодном и строгом лице своего начальника. Это придало ей храбрости, она как-то стряхнула с себя разом ненужный страх и заговорила сначала тихо и робко, потом всё громче и смелее.
В первом действии пьесы Золушка трогательно жалуется на свою судьбу. Мачеха и её дочери держат её в чёрном теле и не дают ей ни минуты отдохнуть от работы.
Своим нежным, кротким голоском и прелестным личиком, полным ангельской доброты, Лиза очень подходила к роли несчастной, обиженной Золушки.
– Так, так, отлично, хорошо! – доносился до неё из-за кулис тот же одобряющий шёпот Томина, и это одобрение окончательно прогнало страх девочки.
Когда нарядная, блестящая добрая волшебница (которую изображала Марианна) внезапно предстала перед глазами Золушки, чтобы превратить её в прекрасную принцессу, и Лиза увидела милое, улыбающееся ей нежно и ласково личико её названой сестры, боязнь и страх её пропали совершенно и девочка громким и твёрдым голосом произнесла, обращаясь к доброй волшебнице:
– О, милая крёстная, как я рада, что ты пришла ко мне! Мне не с кем поделиться моим горем.
– Поделись им со мною, крестница, – ласково отвечала Марианна-волшебница и быстро прибавила шёпотом, чтобы слышала одна только Лиза: – Не бойся, идёт отлично.
Когда лохмотья Золушки спали при одном прикосновении волшебной палочки и Лиза появилась перед публикой в белом нарядном платье, затканном яркими звёздами, с двурогим месяцем на золотистых кудрях, тихий шёпот одобрения пронёсся по зале.
– Что за прелестная девочка! – ясно слышалось из крайней ложи, где сидел, окружённый детьми, высокий, красивый старик в генеральской форме.
Лиза знала, что это ложа губернатора – первого лица в городе, и ей стало очень приятно от его похвалы.
Первое действие кончилось. Занавес опустился под громкие, шумные аплодисменты публики. Слышались весёлые, восторженные детские голоса:
– Ах, как хорошо! Что за прелесть эта Золушка-Эльза! Как она играет!..
Лиза не успевала выходить на сцену и раскланиваться с аплодирующей ей публикой. Голова у неё кружилась от счастья, в которое она боялась даже поверить.
Лишь только она вошла в уборную, чтобы поправить костюм и приготовиться ко второму действию, чьи-то сильные руки подняли её с полу и кто-то осыпал её лицо самыми нежными поцелуями.
– Лизочка, деточка моя! Как ты прекрасно играла. Спасибо, что поддержала старого директора! Я не ошибся в тебе… Я увидел сразу, что ты талантливая маленькая девочка и вырастешь на радость и счастье твоей маме и всем нам.
– О Павел Иванович, – могла только выговорить Лиза, – без вас, ваших уроков и занятий Григория Григорьевича я не могла бы произнести ни слова на сцене.
– А Мэри-то, Мэри, видела ты её? – лукаво подмигнул старик, сделав такую смешную гримасу, что Лиза весело рассмеялась.
– Нет, не видела. А что?
– Да она со злости разорвала атласные туфли, в которых должна появиться гостьей на балу короля, когда услышала все эти аплодисменты и крики.
– Бедная Мэри, ей нелегко! – прошептала Лиза, разом сделавшись серьёзной.
– Вот нашла кого жалеть! Злая, скверная девчонка и поделом несёт заслуженное наказание. Однако пойдём. Сейчас надо начинать второе действие.
Когда Золушка-Эльза вышла на сцену, изображавшую теперь внутренность королевского дворца, бал был в полном разгаре.
