Мэри, танцевавшая в разорванных туфлях в первой паре с прекрасным королевичем – Костей Корелиным, окинула Лизу сверкающим ненавистью взглядом. Ещё бы! Ей было от чего злиться и ненавидеть Лизу. Когда играла она, Мэри, никто не хвалил её так, как хвалили новенькую, никогда публика не устраивала ей, Мэри, такого шумного приёма, как этой «ничтожной девчонке» – как называла она Лизу.
– Что, Мэринька, плохо твоё дело? Разбила тебя новая Золушка в пух и прах, – насмешливо произнёс Витя, улучив удобную минуту.
– Ещё увидим – чья возьмёт, – сердито буркнула себе под нос взбешённая Мэри, – ещё увидим!
– Да что уж там видеть ещё, – не унимался мальчик. – И видели и слышали и без того отлично. И знаешь ли, что тебе остаётся делать? Собирать свои пожитки и ехать восвояси в Петербург.
– Это не твоё дело, прошу меня не учить, я знаю сама, что мне надо делать! – прошипела Мэри и с пылающим лицом отошла от Вити.
Лиза, в своём нарядном костюме, под звуки красивой бальной музыки, совсем позабыла в эту минуту, что она не кто иная, как маленькая бедная девочка, и невольно вообразила себя сказочной принцессой, которую должна была изображать.
Да и в самом деле, разве с нею не случилось так, как может случиться только в сказках? Её – бедную, голодную девочку – одели, обули и приютили добрые люди. Мало того, все были так ласковы к ней! Её хвалили и восхищались ею…
«Вот если бы мама увидела меня в этом платье, с этим золотым месяцем на голове, наверное бы, она не узнала своей прежней скромной девочки», – думалось Лизе, и ей стало грустно, что она не может поделиться счастьем со своей далёкой мамой.
Когда кончилось второе действие пьесы, Лиза уже ничуть не волновалась и по падении занавеса с улыбкой кланялась публике, которая ещё больше прежнего аплодировала ей.
Перед последним действием, когда Лиза, переодевшись снова из своего нарядного костюма в рубище Золушки, как это требовалось по ходу пьесы, вышла на сцену, Григорий Григорьевич, не сказавший ей ни слова до сих пор, подошёл к девочке и, положив ей руку на плечо, проговорил серьёзно:
– Я до сих пор не хвалил тебя, Эльза, чтобы дать тебе спокойно докончить начатое дело. Но публика, да и директор твой и твои маленькие друзья оказались менее сдержанными и наговорили тебе много такого, от чего может совсем закружиться твоя юная головка. Ты недурно играла, это верно. Но этого мало: ты должна работать и работать, чтобы усовершенствовать и развить данный тебе Богом талант…
Громкий звонок, призывающий к последнему действию, прервал речь режиссёра.
Последний акт «Золушки» считался самым интересным. В нём прекрасный королевич, искавший со своей свитой по всему государству неизвестную, полюбившуюся ему принцессу, потерявшую башмачок на его балу, заходит случайно и в дом Золушкиной мачехи и примеряет башмачок на ноги её дочерей.
Но башмачок, разумеется, не впору злым и коварным мачехиным дочкам.
– Нет, это не она, – с грустью говорит королевич, пряча волшебный башмачок снова в карман. – Нет ли у вас в доме ещё молодой особы, которой бы можно было примерить башмачок?
– О нет, – отвечает Кэт, игравшая злую мачеху, – нет никого, кроме моей падчерицы Золушки, которая нигде никогда не показывается, так она безобразна и неряшлива.
– В таком случае я хотел бы видеть вашу падчерицу! – восклицает королевич-Костя.
– Её нельзя видеть, – возражает мачеха-Кэт. – Как можно показывать вашей светлости такую чумичку? Она чистит картофель на кухне и, наверное, вся перепачкана им так, что один её вид может оскорбить светлые очи вашей королевской чести.
– Я непременно хочу видеть вашу падчерицу! – воскликнул королевич и бросился во внутренние комнаты искать Золушку.
Когда он вывел её, действительно запачканную и оборванную, с прилипшей к ней шелухой картофеля, на сцену и собственноручно примерил ей башмачок, все – и мачеха, и сёстры, и свита – изумились: башмачок оказался как раз впору Золушке. Когда же Золушка опустила руку в карман и вынула из него второй такой же башмачок, восторгу королевича не было конца. Он взял её за руку и назвал перед всеми своей женою.
В ту же минуту появилась добрая волшебница и превратила Золушку одним движением волшебной палочки в прежнюю красавицу принцессу.
Пьеса кончилась – и занавес опустили под неумолкаемый шум аплодисментов в зрительном зале.
Не успела ещё Лиза при помощи Мальвины Петровны снять свой блестящий наряд принцессы, как в уборную вбежала Анна Петровна Сатина и, вся красная от волнения, прокричала:
– Скорее, скорее одевайте девочку, её требует сам губернатор. – И стала помогать снимать с Лизы её театральный костюм и торопливо застёгивать на ней её форменное серое платьице.
Через пять минут девочка вышла за руку с Анной Петровной на сцену, где уже собралась и выстроилась вся труппа во главе с Павлом Ивановичем перед тем седым генералом, лицо которого Лиза заметила в крайней ложе.
Два мальчика в белых матросских куртках вертелись тут же, заговаривая то с тем, то с другим из маленьких актёров.
