– Ну что же делать! – спокойно произнесла Мэри. – Ты подождёшь до завтра, потому что, согласись сама, не может же мама твоя уехать с праздника и обидеть губернатора. К тому же Павел Иванович скажет ей, что у тебя болит голова, и она не захочет волновать тебя свиданьем. Нечего делать, придётся тебе подождать до завтра!
– О нет, Мэри, – вскричала, заливаясь слезами, бедняжечка Лиза, – я не могу ждать до завтра! Ради бога, научи меня, что делать.
– Что делать? – засмеялась Мэри. – Да ничего иного, как одеться теперь и ехать на праздник к губернатору.
– Но ведь меня не ждут уже там!
– Так что же! Тем твоё появление будет приятнее. Тебе хотели сделать приятный сюрприз, а ты сама сделаешь им сюрприз ещё вдвое приятнее.
– Боже мой! Боже мой! – вскричала в отчаянии Лиза. – Как же мне оставить больного Павлика! Ведь Павел Иванович сдал его на моё попечение.
– Ах, подумаешь, какая опасная болезнь! Да он так-то каждый день болен, потому что объедается каждый день! А теперь он спит, как сурок, и его никакими пушками не разбудишь. Да к тому же Матрёна посидит с ним, если ты уж так боишься его оставить. Ах, Лиза, – с досадой заключила Мэри, – не думала я, что ты так мало любишь свою мать, если не решаешься ехать к ней, не видев её так долго!
– О нет! Мэри, голубушка, я еду, еду! – вскричала Лиза и побежала одеваться.
Если бы Лиза оглянулась в дверях на оставшуюся подле Павлика Мэри, то она, наверное, испугалась бы того выражения, которое было на её лице. Глаза девочки так и сияли злою радостью, а губы шептали злорадно:
– Беги, беги, глупая овечка! Торопись одеваться, благо ты так легко веришь выдуманной мною сказке про приезд твоей матери. Будет тебе праздник, да только не на губернаторской ёлке!
Но, к несчастью, Лиза была так занята своей внезапной новостью, что ей было не до Мэри. Быстро оделась она в своё белое парадное платьице, разбудила Матрёну, уговорила её посидеть с Павликом и вернулась к Мэри.
– А ты почему же не одеваешься? – спросила она, застав Мэри на том же месте. – Или ты пойдёшь в этом платье?
– Ну, разумеется! Я ведь только провожу тебя, а на праздник не пойду; вернусь домой и подежурю у Павлика за тебя.
– О, какая ты добрая, Мэри! – произнесла растроганно Лиза и, крепко обняв своего недавнего врага, проговорила тихо: – Как я виновата перед тобою. Я тебя считала очень злою девочкою! Прости меня, бога ради!
– О, конечно! – воскликнула Мэри лицемерно. – Ведь и я тоже виновата перед тобою, потому что завидовала тебе и твоему успеху. Ещё бы! До твоего приезда я играла всё, что хотела, и могла капризничать напропалую, а ты поступила в кружок – и мне пришлось совсем плохо. Ну я и возненавидела тебя за всё это! Но больше не буду! Я вижу, какая ты добрая и кроткая, и тоже полюбила тебя не меньше других.
– О, спасибо, Мэричка! – ласково произнесла Лиза, поверив каждому слову коварной девочки. И, ещё раз попросив Матрёну не отлучаться ни на минуту от больного Павлика, Лиза в сопровождении Мэри вышла из дому.
Стояла настоящая Рождественская ночь. Было нестерпимо холодно. Крупные хлопья снега крутились в воздухе, ударяя по лицу и оставляя мокрые следы на щеках прохожих. Впрочем, прохожих было немного: в Рождественскую ночь каждый старается быть дома, чтобы встретить светлый праздник среди родных или друзей. Поэтому улицы были пустынны, и девочки, пройдя порядочную часть пути, не встретили ни одного извозчика.
– Ты хорошо ли знаешь дорогу? – осведомилась Лиза, видя, что метель всё усиливается с каждой минутой.
– О, конечно! – успокоила её Мэри. – Надо пройти ещё улицу, потом ещё переулок, потом повернуть направо, потом налево, и губернаторский дом будет как на ладони.
– Ведь он на площади? – пройдя ещё немного, спросила Лиза, начинавшая уставать.
– Ну да, на площади, а я веду тебя ближайшей дорогой. Тебе кажется, что это так далеко, потому что ветер и снег затрудняют ходьбу. Не правда ли, тебе кажется, что мы идём очень долго, а между тем мы не сделали и половины дороги.
– Неужели? – удивилась Лиза. – А я так устала.
– Так что же, – разом делаясь грубой, проговорила Мэри, – не тащить же мне тебя на руках!
Они снова завернули за угол, потом ещё направо, потом налево и пошли вдоль какого-то забора. Наконец забор кончился, и они очутились в снежном поле, с левой стороны которого тёмным пятном на белой скатерти снега выделялся сосновый бор.
– Мэри, Мэри, – вскричала в страхе Лиза, – мы, кажется, заблудились!
– Ну, вот глупости! – рассердилась её спутница. – Не думаешь ли, что я завела тебя куда-нибудь?
– Мэри, голубушка, повернём назад! – молила Лиза. – Я чувствую, что мы сбились с дороги.
– Ну и чувствуй себе сколько тебе угодно! – проговорила Мэри насмешливо. – И не мешайся не в своё дело. Да и потом, что за вздор ты выдумываешь, Лиза! Я отлично знаю дорогу. Видишь, там огонёк. Это и есть дом губернатора.
– О, неправда, неправда, – не помня себя от страха, простонала Лиза, – дом губернатора не может быть в лесу! О, пусти меня назад, Мэри, пусти, ради бога!
