Страшное предчувствие охватило сердечко Лизы. Она разом поняла коварный поступок Мэри, и злая выходка девочки сделалась совсем ясной для неё.
«Она хочет завести меня в лес и оставить там, как девка-чернавка оставила в сказке бедную королевну!» – вихрем пронеслось в мыслях Лизы, и она, дрожа от страха, со слезами стала молить Мэри вернуться домой.
– Как же, жди! – грубо рассмеялась та, поняв, что её замысел был открыт Лизой. – Отвести тебя обратно, чтобы ты снова заняла моё место и играла мои роли! Нет, голубушка! Довольно ты поцарствовала! Очередь за мною. Да ты не бойся и не дрожи, – прибавила она с гадкой улыбкой, – я ничего тебе не сделаю дурного, а только отведу тебя к добрым людям, которые займутся тобою и твоим будущим. Ну, однако, поторопись немного, а то ты еле волочишь ноги. А мне некогда возиться с тобою. Давай твою руку – и марш бегом!
И прежде чем Лиза успела опомниться, Мэри схватила её за руку и потащила насильно, направляясь к мелькавшему за высокими деревьями огоньку.
– Мэри, Мэри, – молила её бедная Лиза, еле передвигая ноги, тонувшие в снегу, – скажи мне одно, Мэри: мамы нет здесь? Ты всё солгала?
– Разумеется, – разразилась торжествующим хохотом Мэри, – а то как бы мне иначе заманить пташечку в клетку. Ну помолчи немного. Мне надоел твой рёв. Мы пришли.
И с этими словами Мэри, всё ещё не выпуская руку Лизы, свернула с дороги и побежала на огонёк, мелькавший всё ближе и ярче.
Неожиданно перед ними выросла небольшая избушка из хвороста и брёвен. Мэри толкнула крохотную дверцу и почти на руках втащила Лизу в маленькую комнатку, где четверо людей – двое больших и двое маленьких – сидели за столом при тусклом свете огарка.
– Ба, добро пожаловать, желанная гостья! – раздался знакомый голос над ухом Лизы.
Она подняла глаза и обомлела. Сидящий за столом человек был не кто иной, как черномазый господин, называвший себя Энрико Томазо.
– Никак не могла уговорить идти! – трещала между тем Мэри, плотно запирая за собою дверь. – Догадалась по дороге, в чём дело, и пришлось чуть не насильно тащить.
– Ну, видишь, умница, – произнёс господин Томазо, – не хотела идти ко мне по доброму согласию, попала хитростью. Не пеняй же на меня, миленькая гостья, если и угощение теперь будет несколько иное.
И при этих словах он рассмеялся таким злым и неприятным смехом, что мороз пробежал по коже Лизы. Засмеялась и Мэри, и сидевшая за столом старая женщина, как две капли воды похожая на черномазого. Только двое детей – мальчик и девочка, одетые в лохмотья, сквозь которые выглядывали их посиневшие от холода тельца, – продолжали молча сидеть, тесно прижавшись друг к другу и глядя на всех исподлобья испуганными и жалкими глазами.
– Ну, мне пора бежать поднимать тревогу, – проговорила Мэри, – пойду и скажу моему начальству, что их хвалёная Эльза предпочла поступить в другую труппу. Не правда ли, Эльза, я должна передать это нашему добрейшему Павлу Ивановичу?
Лиза, перепуганная до полусмерти всем происшедшим с нею, от слабости едва держалась на ногах. Она понимала только одно, что никогда уже не увидит больше ни доброго Павла Ивановича, ни всех своих товарищей и подруг, и мало того что злая Мэри обманом завела её к страшному «черномазому», но пойдёт ещё и наговорит там, в милом, дорогом кружке, что она, Лиза, сбежала нарочно к странствующему акробату, прельстившись его обещаниями.
– О Мэри, – могла только произнести бедная девочка, – как ты зло поступила со мною!
Ноги её подкосились от слабости, голова закружилась, и Лиза без чувств упала на тёмный мёрзлый пол избушки.
– Смотрите, хозяин, как бы девочка не умерла со страху, будет вам тогда беды с нею! – проговорила испуганная Мэри, стараясь поднять Лизу с полу и вглядываясь в её осунувшееся, разом помертвевшее личико.
И на минуту в чёрством сердце злой Мэри промелькнуло что-то похожее на жалость и раскаяние в совершенном ею с Лизой гадком поступке.
Но этот проблеск доброго чувства исчез так же быстро, как и появился.
«Пусть себе помирает у Томазо, – злобно размышляла Мэри, – ей это не принесёт вреда – походить по дворам и попеть его песенки, а я, по крайней мере, займу своё прежнее место и снова буду играть всё, что мне только захочется. Ведь только одна Лиза играет лучше меня, а остальным до нас с нею и не дотянуться! Ну, значит, если уйдёт Лиза, то останусь я, и поневоле и директор, и все окружающие примирятся с необходимостью уступить мне моё старое место».
Так раздумывала Мэри, выйдя из избушки и пускаясь в обратный путь.
Когда она вернулась домой, все были уже там. С притворным волнением ворвалась девочка в комнату Павла Ивановича, громко крича и плача.
– Что такое, что случилось? – спрашивали в испуге разошедшиеся было по своим углам дети.
– О, какое несчастье! Какое несчастье! – продолжала кричать Мэри. – Эльза убежала! Эльза убежала к Энрико Томазо!
– К кому? Кто? Кто убежал? – в волнении спрашивали и старшие, и младшие, окружая Мэри.
