Услышав эту печальную новость, Павлик горько заплакал.
– Как! Все вы поедете на ёлку к губернатору, будете, наверное, веселиться, слушать музыку, танцевать и есть такие вкусные вещи, какие только можно видеть во сне, а я буду лежать в постели и глотать противную микстуру? О, это слишком жестоко!
– Что делать, Павлик, ты сам виноват, – произнёс Павел Иванович, гладя сына по головке.
– Хоть бы мама была дома, всё-таки мне было бы веселее, – прошептал бедный Павлик, собираясь плакать.
– Павлик, не плачь, – вмешалась в разговор малютка Валя, – тебе не будет скучно: я останусь с тобою.
Как ни улыбалось Павлику пробыть целый вечер со своей маленькой подружкой, но он, вспомнив, как радовалась малютка поездке на губернаторскую ёлку, не решился лишить её такого громадного удовольствия.
– Нет-нет, поезжай, пожалуйста, – поспешил он отказаться от её жертвы, – а то кто же мне расскажет обо всём, что было на ёлке? И потом, ведь папа остаётся со мною.
– О нет, дитя моё, – произнёс Павел Иванович, – я не могу на этот раз остаться у твоей постели: я должен быть на губернаторском празднике как директор и представитель труппы.
– Ну хорошо, – храбро произнёс мальчик, хотя две непрошеные слезинки при этом выкатились из его глаз. – Я останусь тогда с Матрёной, потому что уж Матрёну губернатор, наверное, не пригласил на свой праздник.
– Конечно, не пригласил, дитя моё, ты можешь остаться с Матрёной.
– Ах нет, – внезапно вмешалась в разговор Лиза, – не оставляйте Павлика с Матрёной. Она очень добрая, хорошая женщина, но она так страшно храпит ночью, что наверняка не даст ему уснуть. И потом, она не сумеет давать ему лекарство по часам. Нет, нет, пусть Матрёна ложится спать у себя на кухне, а я побуду с Павликом.
– Как, – вскричало несколько детей, – ты не поедешь к губернатору?!
– Конечно нет, раз я остаюсь с Павликом.
– Но это невозможно, Лиза. Он обидится. Ведь для тебя он готовит какой-то сюрприз – и вдруг тебя не будет, – взволнованно говорил Павел Иванович.
– Но ведь сюрприз не уйдёт до следующего раза, – настаивала на своём девочка, – а губернатору можно сказать, что я нездорова. Да у меня и сейчас немного болит голова, уверяю вас. Скажите господину губернатору, что я очень жалею, что так случилось, но что я больна и быть у него не могу.
– Как хочешь, дорогое дитя, так и поступай, – проговорил Павел Иванович, растроганный до глубины души поступком Лизы. – Спасибо тебе за твою доброту. Я принимаю твою жертву только по необходимости и буду всегда помнить твой великодушный поступок.
С этими словами Павел Иванович наклонился к Лизе и крепко поцеловал её.
Лизе очень хотелось ехать на праздник, но ей было бесконечно жаль оставлять бедного, одинокого Павлика. Она знала также, что для мадемуазель Люси и для Мальвины Петровны, не бывавших никогда на таких ёлках в больших богатых домах, было бы очень досадно не попасть на губернаторский праздник, поэтому она предпочла лучше лишить себя удовольствия, нежели других, и, ссылаясь на мнимую головную боль, осталась подле больного ребёнка.
Дети шумно и весело собирались на праздник. Девочки завивали и причёсывали друг другу волосы, вплетали в них ленточки и искусственные цветы, мальчики чистили бензином перчатки, встряхивали костюмы и до того усердно натирали ваксой сапоги, что они у них готовы были распороться по швам.
Матрёну совсем загоняли то с тем, то с другим. Наконец к девяти часам все маленькие актёры и их начальство собрались в гостиной, где у ярко пылавшего камина находился Павлик в обществе Лизы.
Девочки были в праздничных белых платьях, мальчики – в новых костюмах, Павел Иванович и Григорий Григорьевич – во фраках, а мадемуазель Люси – в нежно-голубом платье, которое она сшила к причастию в прошлогодний пост. Даже старушка Мальвина Петровна надела старомодное шумящее платье и такой чепец, который должен был, без сомнения, обратить на себя внимание самого губернатора. И притом ото всех так пахло духами, что у Лизы разболелась голова – на этот раз уже самым настоящим образом. Марианна, прощаясь с Лизой, тихо шепнула:
– Не скучай, сестрёнка, я отломлю тебе от каждого лакомства, какое там будут подавать, по кусочку, чтобы ты имела понятие о том, чем нас угощали на ёлке.
Но малютка Валя отличилась больше всех.
– Ты, Павлик, не горюй, – сказала она своему любимцу, – я попрошу губернатора прислать тебе завтра всё, что у него останется после нас от угощения.
– Нет, уж лучше не надо, – благоразумно заметил больной, – а то у меня ещё больше заболит живот. А лучше вот что: когда ты будешь есть очень вкусные вещи, то подумай обо мне. Может быть, тогда я увижу во сне, что кушаю их вместе с тобою. Папа говорит, что часто видишь то, что думают про тебя другие.
В самую последнюю минуту отъезда хватились Мэри. Её не было среди детей. Бросились её искать по всем комнатам и наконец нашли спокойно спавшей на своей постели.
– Что ты делаешь, Мэри?! – вскричали Роза и Аля в один голос. – Что с тобою?
– Как что делаю? Сплю! – спокойно отвечала Мэри, поворачиваясь на другой бок.
