– На пять – не торопиться, ждать. – Пальцы замерли. Что-то щёлкнуло, металлические пластинки сдвинулись, и в центре появилось небольшое отверстие. – На два – нажать и отпустить. – Палец дёрнулся.
Из сердцевины браслета вырвался тонкий световой луч и ударил куда-то в сторону. Прошил насквозь стену, указывая в тревожную неизвестность.
Мариса еле сдержала возглас.
– Сработало, – тихо сказал Витанис.
Изган шумно выдохнул. Потом засмеялся. Сначала совсем тихонько, не отводя взгляда от браслета. Потом всё громче. Казалось, его изнутри просто распирает от смеха.
– Он так всех перебудит, – сказал Витанис. – Надо уходить.
– Но у него браслет на руке. Нельзя его тут оставлять.
Изган, будто поняв, что происходит, перестал смеяться. Он повернул диск на браслете. Луч погас. Мужчина вскочил на кровати, прижался спиной к стене и приготовился защищаться.
Он переводил взгляд с Марисы на Витана и качал головой из стороны в сторону.
– На пять! На девять! – выкрикивал он. Резко. Будто лаял. – Отпустить!
– Отдай браслет, – сказал Витанис, делая шаг вперёд.
– Не-е-ет! – вдруг заорал оглушённый и ударился затылком о стену. Потом ещё раз, сильнее.
– Тихо, тихо, успокойся. – Мариса бросила многозначительный взгляд на Витана и протянула руки к изгану. В одной руке была горсть конфет, другой она направляла силу. Искра в глубине чаронита зажглась, отвечая на призыв. Мозг оглушённого был надёжно защищён силовой сферой, но Мариса попробовала воздействовать иначе: успокоить его бурлящую кровь, замедлить биение сердца, выровнять дыхание. Забрать лишнюю энергию.
– Тихо, тихо, всё хорошо, – приговаривала Мариса. – Мы тебя не обидим. Хочешь ещё конфет?
– На пять – не торопиться, ждать, – пробормотал изган, зевая. Дыхание его сделалось глубже, сердце застучало ровнее, движения замедлились, глаза начали слипаться.
– Тихо, тихо, мы уже уходим, – продолжала приговаривать Мариса. – Поменяемся на конфеты? Сладкие конфеты. Нам – браслет, тебе – конфеты. Ну?
Изган под воздействием силы сполз по стене на кровать, протянул девочке браслет. Она дрожащими руками отдала ему все оставшиеся конфеты. Он прижал их к себе, закрыл глаза и сразу уснул.
– Надо уходить. Он мог разбудить своими криками дежурных, – поторопил Витанис.
Мариса опустила руки. Они всё ещё тряслись от волнения.
– Да-да, бежим.
Она ещё успела подложить подушку под голову уснувшего изгана. Даже хотела погладить по голове, как маленького, но почему-то смутилась.
Витанис с браслетом в руках уже ждал её у двери.
– Давай, давай.
– Бегу.
Как можно тише они выбрались на улицу и побежали сквозь тёмный парк обратно к дельфарию. У них всё получилось!
И когда они ворвались внутрь, где их с нетерпением ждала обеспокоенная Чижана, первое, что они смогли сказать, едва отдышавшись:
– Мы знаем, как открывается браслет!
– И это не только порт-ключ. Это ещё и компас!
Мариса не смогла сдержать восхищённого возгласа, когда увидела, каким красавчиком стал Белокрыл под присмотром Витана и Искры.
– Ничего себе, как он подрос!
– Тише, не напугай его. Чары не слишком хорошо с ним обошлись.
– Он совсем не боится меня. – Мариса прислушалась к тому, что подсказывал ей чаронит. – Он, кажется, помнит мой запах, Витан.
Белый драгоныш подскочил к ней и начал лизать лицо.
– Осторожней, у него острые зубы, – забеспокоился Витанис.
Но Мариса только хихикала. Она даже не отбивалась от детёныша. Точно, он помнил её. Помнил, как её добрые руки вытянули его из тьмы и боли. Там было много рук, он запомнил их все. Те, что пахли Лабораторией и запихали его в пыльную сумку. Эти, поделившиеся с ним силой и жизненным теплом. Те, которые познакомили его со странными существами, маленькими, шумными и тёплыми. Те, которые подарили ему маму. Он помнил и другие руки: холодные, равнодушные, выкинувшие его на свалку. Но добрые помнить было приятнее. И Белокрыл радовался.
– И ты стал таким большим! И крылышки у тебя просто загляденье! Видно, тебя хорошо тут кормят, да, малыш? – улыбалась Мариса, обнимаясь с Белокрылом.
Ребята пробрались в Искрон, чтобы вместе повидать подопечных Витаниса. Когда он поделился с девочкой своей тайной, то почувствовал облегчение. Они с Марисой много разговаривали по вечерам в дельфарии, и эти разговоры, как оказалось, принесли даже больше пользы, чем общение с весёлыми и добродушными дельфи. Девочка казалась незаметной среди более общительных и ярких подруг, и Витану потребовалось время, чтобы понять, какая она на самом деле. Что добрая – это было ясно сразу. Но не просто добрая, нет. Этого слова было недостаточно, чтобы описать Марису. У её доброты не было никаких границ: ни дна, ни берегов, ни горизонта. Но кроме этого, в девочке скрывались проницательный ум, внимательность, простота. Всё, что она делала, было искренним. Она никогда не притворялась. Витанис думал, что таких людей вообще не бывает, и до сих пор не мог привыкнуть.
