Он внезапно обхватил шею Касарбина и навалился на молодого человека всем весом.
— Я бы назвала его «Скрытые Намерения», — ехидно ответила Лили за чужестранца.
— Ты, может, и надела сегодня штаны, только полноценного оружия тебе всё равно не видать.
К беседе подключился Гвальд, встревая между спорщиками:
— Всё, довольно языками чесать, мы возвращаемся в ставку. Вы двое, следуйте за Главой. Момо — за мной.
Парнишка злобно наморщил нос, наблюдая, как Ирмингаут, Бел-Атар и Таолили тихой походкой направляются к дороге, которая уводила из благоустроенной части Исар-Динн прямиком в омут, за Песочные врата. Глава держала Тортика за поводья, и ослик неспешно вышагивал, стуча копытами по мостовой.
— Ты зачем задираешь и дразнишь Лили? — грозно зарычал Гвальд на Лана, когда завёл парнишку в глухой, тёмный переулок.
Но провинившийся подчинённый только отмалчивался. Момо раздражённо взмахнул рукой и пригладил пальцами растрепавшуюся из-за проделок ветра шевелюру.
— Ты вообще понимаешь, насколько Лили нужна нам? Как она важна для успеха всей затеи?
— Это я… раньше был тем, на кого вы полагались. Я был тем, кто должен проникнуть… ну…
— У тебя, что, в зане плавает белена? — возмущённо прохрипел мастер. — Или ты дурного понабрался от своего соседа? Прекрати вести себя столь безрассудно. Разве ты ребёнок? Тогда… отдай мне это!
Гвальд в порыве гнева выхватил из рук Момо бутылку, и актёр остолбенел от ужаса. Наблюдая, как обычно лучезарное и надменное лицо Лана поражает оцепенение, как парнишка бледнеет, мастер быстро остыл, и его тут же окатили угрызения совести. Ведь Гвальд прекрасно знал, что на Момо не следует повышать голос, — паренёк тут же впадал в ступор, становясь полностью беспомощным.
— Ты по-прежнему очень важен для нас, — устало проворчал Гвальд, впиваясь пальцами в переносицу, — у тебя, пожалуй, задание наиболее ответственное. Однако соберись уже. И подумай вот над чем: ты желаешь успехов для общего дела, или просто хочешь блистать в одиночестве?
— Я… — потерянно промямлил Лан, разводя руками.
— Всё, не нужно отвечать. Пойдём, нас наверняка заждались.
Гвальд приподнял свою могучую и тяжёлую руку, как бы направляя Момо обратно к ставке, но, в тот же момент, не задевая его одежды даже краешком пальцев.
На отшибе омута в доме с башней, который занимала Белая Семёрка, празднество продолжилось обжорством и неумеренным распитием спиртного. Когда Глава вернулась с подручными в ставку, Ватрушка как раз закончил сооружать торт, и на кухонной столешнице был накрыт богатый ужин, только вот повар, роль коего сегодня исполнял Алхимик, уже наклюкался пива, и потому валялся на полу среди подушек, а на его спине дремал Носатый, до отвала набивший брюхо непригодными остатками.
Попробовав каждое блюдо, отведав все напитки, молодёжь начала выплясывать и водить хороводы под шумные выкрики, пока им аккомпанировал на лютне Учёный. Ирмингаут и Гвальд, оба мрачные и хмурые, расположились возле кухонной столешницы. Они неотрывно наблюдали за праздничным разгулом и каждый держал в руке по кружке с заном.
— Мы проходили мимо птичьего рынка, — тихо выговорил Гвальд, смотря, как подпрыгивает захмелевшая Лили и как краснощёкий Момо задирает ноги чуть ли не выше головы, — у меня там имеется приятель. У него сейчас на продажу есть один лунь, желаешь себе нового питомца?
— Лунь? Беспощадный хищник, что охотится в степях и полупустынях… недурно, особенно, если учесть, что некоторые толкуют, будто наш противник — это бог песков.
— Я думал, что вы, эльфы, — безбожники, — хмыкнул Гвальд, отпивая из кружки.
— Напротив! Просто наши боги более… непостижимы, что ли, — таинственно изрекла Ирмингаут, а затем совершила изящный жест правой рукой.
Кончики её тонких, длинных пальцев поплыли в воздухе словно перья, и нацелились на Гвальда.
— Это означает: «да»? Мне взять птицу?
— Нет, не утруждайся, мастер, — тут же отмахнулась эльфийка. — Заключить прочную связь с животным не так-то легко. Вряд ли теперь у меня это выйдет.
Мужчина водрузил опустошённую кружку на стол, и спустя мучительно долгую паузу Ирмингаут продолжила:
— Я получила деньги в задаток. Они нам заплатили, как и обещали. Ныне… ныне всё уже определено, осталось лишь дождаться срока. Так что скоро можешь обрадовать народ выплатами части доли, что причитается им.
— Ты… ты виделась с ним? — нехотя поинтересовался Гвальд, упираясь руками в столешницу и отворачиваясь в сторону.
— Нет, конечно, как бы я смогла?
— Ничего… скоро увидишься, — поддерживающим тоном выдал мастер и похлопал Ирмингаут по спине.
Первым на покой отправился Ватрушка, за ним последовал Учёный, затем ушла Глава, Гвальд двинулся в собственные опочивальни сразу, как доел жареного поросёнка в пряно-медовой корочке с мятным соусом. А вот Лили, Бел-Атар и Момо, самые молодые, энергичные и бойкие, пьянствовали и играли во всякие глупые забавы, пока в окнах не забрезжил рассвет. И каждый уснул там, где его настигло хмельное забвение.
