— Как же, разумеется!
Затем снова повернулся к статуе, бесстрастное лицо которой ничего не выражало, кроме умиротворённости, доступной не богам, а именно мёртвым, после чего обратился к покойному с речью:
— Вы, батюшка, давно меня покинули. Но мои помыслы по-прежнему устремлены к Вам, мои самые драгоценные воспоминания посвящены Вам, а уста мои полнятся Вашими словами… Так как мне раздобыть Ваш меч? Или же Вы хотите сказать, что всё это — лишь сказка?! Лишь миф? Ведь здесь больше не живут драконы. Драконы здесь давно вымерли.
Сэль прогрузился в тягучее уныние и с размаху плюхнулся на скамью. Вот он, великий потомок прославленных героев, воевод и королей Элисир-Расара, предстал перед ликами и взорами всевышних небожителей. И вот они, немые и равнодушные статуи, с миллионами глаз, тысячами рук и сотнями сердец, не выказали ему совершенно никакого участия. Не благословили и не прокляли, оставляя всё таким, каким оно есть само по себе.
И что же такое миф, если не сон самой истории, которая тоже была одержима неосуществлёнными желаниями и, в конечном итоге, вынесла из прошлого только неудовлетворённость посредственной реальностью?
Стало быть, здесь имеется лишь одно здравое решение — разлепить усталые веки, очнуться от забвения и глубоко вдохнуть отрезвляющего воздуха, свежего и морозного. Ведь иногда холодное согревает, а горячее, наоборот, остужает.
Сэль, набравшись мужества, поднялся на ноги и подошёл к чаше с песком, принял в руки тонкую палочку из серебра и слоновой кости и начал выводить различные символы, стараясь придумать какое-нибудь действенное и полезное заклятье.
— Вы время даром не теряете. Как же я счастлив знать, что, даже находясь на перекрёстке в беспутном крае, Вы всегда выбираете нечто правильное для себя, — самодовольно отчеканил Эр. — Изучаете магию самостоятельно?
Он возвышался в дверях храма, прямо под крыльями мраморного дракона.
— Такое прилежание постоянно выходило боком для меня, — усмехнулся Сэль. — Что-то Вы рано, я приготовился ждать часами.
— Выяснилось, что я голоден, но аппетита нет.
Данаарн ловко и бесшумно приблизился к принцу.
— Я тут понял, что Вы так ничему и не научили меня, — продолжил юноша. — Обещали, что поможете освоить магию и показать, как надлежит сотрудничать с майном, а в итоге я оказался в свободном плавании.
— Получается, что я всё-таки чему-то обучил Вас, — Эр наклонился к уху Сэля. — Незачем верить на слово всем подряд. Лучше полагаться на знания.
Наследник нахмурился и отложил в сторону свой пишущий инструмент.
— Вы — мой спаситель или демон-искуситель?
— А ты — жертвенное животное или настоящее божество? — отразил заносчивым тоном Эр, взмахивая рукой нетерпеливо и горячо.
На его длинных, острых когтях телесного цвета замерцали магические золотые искры.
— Тогда решено! — не менее несдержанно выкрикнул Его Высочество. — Вместо того, чтобы верить в богов, я лучше поверю тебе…
— Что? Нет!
Эр схватился за голову.
— Разве в этом был твой урок, глупый мальчишка? И почему мне достался такой неразумный последователь…
— Эр, я хочу заключить с тобой договор, — уже спокойно и обстоятельно выдал Сэль.
Вот и настал тот самый знаковый момент, что так долго ждал Данаарн, однако… он ничего не почувствовал. Ни радости или облегчения, ни ликования, ни тонкой тоски от неизбежного прекращения борьбы, от нужды теперь сложить оружие. Ни сожалений по растраченному, ни печалей по упущенному, ни надежд на будущее. Ничего, и это злополучное «ничего» не сумело даже воплотиться в пустоту, которая с удовольствием бы вобрала в себя что угодно сущее. Видимо, быть бессердечным — это очень скучно, пускай и неминуемо ведёт к успеху.
— Ты хорошо подумал? Я тебе второго шанса давать не буду.
— Ты уже дал мне миллион возможностей, — без зазрений совести сболтнул Сэль и расплылся в улыбке.
Эр и Сэль вернулись в Янтарный дворец затемно, и никто не заметил их отсутствия. А когда волосы наследного принца снова приняли свой привычный цвет — цвет чистого и блестящего снега, — юноша подписал сложный договор с демоном-оборотнем, состоящий из множества пунктов и тщательно отражающий обязанности и права участников. Этот неразрывный договор, начертанный пламенными буквами прямо в воздухе, не предполагал иного расторжения, помимо смерти одной из сторон, и, скорее всего, сулил лишь невзгоды и новые стихийные бедствия целому королевству. Только когда твоя вотчина — это мрачная земля печалей и ненастий, то со временем ты обучаешься, как надлежит вести дела в подобном месте. И для начала лучше провозгласить себя князем беспорядка, дабы подчинить весь хаос. Коли доброе сердце приносит лишь несчастья, от него в первую очередь следует избавиться.
