Зархель поднялся на ноги, и вместе с его драгоценной мантией из чёрного шёлка колыхнулись сплочённые ряды повреждённых негулей, которые караулили за бархатным пологом кровати.
— Козни недругов мне не страшны. Покуда в моём сердце великие намерения — меня берегут всевышние.
«Что за странная уверенность, несвойственная людям?», подумал Дуностар, однако высказать мимолётную мысль вслух так и не осмелился, уж чересчур грозным выглядел сегодня его дядюшка.
— Осталось дождаться, когда в дом мой придёт госпожа, а уж тогда… уж тогда мы объединим наши начала и сольём фундаменты!
— По городу бродит слух, — перебил Зархеля племянник, — что Его Высочество заключил сделку с демонами и теперь повелевает богом из чёрного песка и пыли, что он с лёгкостью одолеет любые преграды на пути к трону…
— Тебе откуда это известно? Уже побывал в столичных борделях и домах увеселений?
— Нет, Вам что-то принести оттуда?
Зархель раздражённо фыркнул и взмахнул рукой на Дуностара.
— Иди, иди отсюда, наглец! Мне пора собираться, ибо сегодняшняя встреча — и судьбоносная, и роковая. А судьба не будет медлить. Нельзя опаздывать.
Полководец приставил кулак к груди и с почтением поклонился Главному советнику, после чего удалился из покоев, как ему и приказали.
— Каков нахал, а? Избаловал я тебя.
Дождавшись, когда затихнут твёрдые и динамичные шаги Дуностара и в опочивальнях снова установится тишина, Зархель истошно закричал:
— Луридас!
Только почему-то никто не отзывался на голос Его Светлости, и Главный советник начал выходить из себя:
— Лурида-а-а-а-с! Лурида-а-а-а-с!
Наконец, в дверях нарисовался вышеобозначенный Луридас со скорбной миной, и Зархель сразу принялся его отчитывать:
— Ещё раз мне придётся напрягать горло чтобы найти тебя, и я велю Дуностару разорвать на части твою бестолковую тушу!
— Прошу прощения, мой повелитель, — покорно склонил голову провинившийся. — Что прикажете?
— Не знаю, как пройдёт запланированная встреча… — мечтательно прошептал Зархель, заглядываясь на расписные потолки, — однако, знаю одно: никто не должен трогать принца, этот мальчишка предназначен мне. Так что, проследи за моим племянником. Сдаётся мне, он обзавёлся подозрительными желаниями, весьма недальновидными и зловредными.
— Вы… сомневаетесь в преданности Дуностара? — переспросил Луридас, не веря собственным ушам.
— Сердце человека переменчиво, говорят, оно не выдерживает проверок. Стоит ли упоминать людское слово, которое так легко нарушить? Именно поэтому диалог можно восстановить в любом из случаев, и именно поэтому… да.
— Повинуюсь, — удручённо изрёк Луридас после того, как советник замолк на середине предложения.
Когда лазутчик ушёл, Зархель медленно добрёл до опорного столба кровати, и, обхватив чудовищными пальцами его ствол, загадочно произнёс:
— Но переменчивы лишь слабые. Как же славно, что большинство сильных мужей глухи и безучастны к собственному сердцу.
И, облачившись в лучшие наряды, Главный советник заблаговременно отправился в Башню Сияния в компании свиты из слуг и элитных стражников, вооружённых бердышами и алебардами. Поэтому, когда к положенному часу порог Башни пересёк Эйман Данаарн, Зархель уже восседал в благородной позе на одном из витиеватых кресел зала, который использовали для пиров после собраний в узком кругу избранных — здесь наличествовало лишь шестнадцать посадочных мест. Двенадцать из них предназначались для донгов, два центральных — для Нин-дар-дина и Нин-дар-наны, и ещё два для Главного советника и Верховного гебра.
— Охо-хо! — воскликнул Зархель, постукивая пальцами друг о друга. — Вы так похорошели с нашей последней встречи, Аман-Тар!
— А Вы, наоборот, захирели и осунулись.
За спиной Эра тут же захлопнулись тяжёлые двустворчатые двери, украшенные медными пластинами с изображениями кувшинок и лилий, и мужчины остались в пышной зале наедине. Стены Башни Сияния поддерживали гладкие и узкие колонны, между которыми сверкали длинные мозаичные окна, но, поскольку снаружи уже давно стемнело, дневной свет здесь заменяло пламя от сотен толстых и ароматных свечей. На сей раз Эр держался уверенно и спокойно, и вместо того, чтобы сцеплять руки за спиной в замок, он разместил их бокам. На бессмертном маге был надет расшитый золотом кафтан из тёмно-изумрудного бархата, и он возвышался напротив Зархеля пока тот сидел в кресле. Впрочем, право сидеть в присутствии стоящих всегда считалось у людей за исключительную честь, поэтому сейчас каждый мнил себя царём, что главнее и выше всех.
— Я удивлён, что Вы осмелились вернуться, — отбил языком маг, выставляя вперёд руку и показательно играя колдовским пламенем между пальцами.
— А я поражён, что Вы не улизнули исподтишка. Правду говорят легенды о демонах-оборотнях. Их что-то держит возле точки появления, что-то сковывает их.
— На поверку всегда оказывается, что в старых байках слишком мало правды. Может, я не исчез только потому, что Исар-Динны возникли на горизонте моих планов?
— И что же Вы намереваетесь предпринять? — прошипел Зархель змеиным голосом.
