Почти сотня конных имперцев, загнанная всего пятидесятью орками, оказалась в капкане леса. Развернуться, как следует для атаки, они не могли — мешали деревья, а пойти напрямую «в лоб» у них кишка оказалась тонка. Короче… не то чтобы сходу сдались… но путём переговоров, в которых было обещание сохранить жизнь, воины отдали оружие и лошадей. И вот… лучше бы они упёрлись. Дилемма, однако. С одной стороны обещали отпустить, с другой — восемь десятков лошадей мы точно не вернём, а отпустить воинов так, равносильно убить. В общем… тащились они за нами отдельным отрядом, вооружённым лишь палками. В свои ряды мы их понятно не примем, да и они не захотят — больше половины знати, но и бросить людей на растерзание оркам мы не могли.
Оркам… А вот тут эта сотня порадовала, разъяснив нам историю событий…
Если кратко, то наш план сработал на двести процентов. Имперцы, выдвинувшись тремя тысячами усиленных войск, что по факту составило три с половиной тысячи, столкнулись с неким количеством зеленомордых, когда разворачивались обратно, для того чтобы наказать в край охреневших рабов, осмелившихся войти в имперские земли. И тут… И тут орки неожиданно размазали их по побережью. Сколько точно было зеленомордых, никто из пленных объяснить не мог. Напоминало анекдот с числом «дохрена». Корче… мытарей в этом году ждать не стоит.
В свои владения мы вступали уже практически летом. Погода стояла мерзопакостная — ливень не утихал вторые сутки. Остановились первым делом на Имперских валах — всё равно их хозяев ожидать этим летом не стоит. Затем вильнули через побережье, именно там была более нормальная дорога… ну как дорога… путь, для телег. Каково же было удивление, когда в заливе, сквозь косой ливень управляемый порывистым ветром, мы увидели… мачты четырёх кораблей! В том числе и «Императора»! А вот второго нашего корабля видно не было.
Пришлось постараться, чтобы привлечь внимание находящихся на борту. Спустя час, когда точка лодки смогла, превратившись в двадцативёсельный баркас, причалить, мы узнали историю Глоба, в настоящий момент находившегося в Шахматной. Заодно и прояснили откуда у нас в заливе ещё два корабля (У нас теперь четыре… Четыре! Судна).
— От мы только спроводили купца, — рассказывал, угощая нас в шатре (Он! Нас!) вином, старший эскадры — Шапель, — как увидели он того, — он пальцем указал на ближайшее к нам многопалубное судно, видневшееся в проёме откинутого полога, — красавца. Две палубы, трюм, три камнемёта, барл… баклиста…
— Твоё поди? — спросил Клоп.
— Ага! — Но тут же посмотрев на меня, изменился в лице. — Глоб сказал, поговорит с вами, чтобы меня капитаном…
— Если поговорит, то ты и будешь, — успокоил я его.
— Ощем, — весело продолжил капитан «Сухого» — так, как потом, оказалось, назвали судно.
Причём, не знаю как наши, а местные моряки крайне верили в приметы, и назвать судно в честь погибшего человека, было против правил. Но, Глоб настоял.
— … Глоб сказал, что познакомиться надо… — вещал далее Шапель, — с капитаном судна. Они вроде как подпустили нас, а потом у сторону. Ну, мы за ними. Взяли бы. Только небо посинело. Глоб, сказал, уходить у сторону. Скоко не уходили, а слегка зацепило. Руки словно в бочке болтало… Одну мачту сломило. Мы ужо и выстрогали, — посмотрел он на меня. — И реи, и мачту, и верёвок набрали! Парусов нет. Глоб говорил, что… — глаза покосились на Элидара, — маги помогут укрепить, потом поставим. А паруса добудем.
— Поможем, — кивнул Эль.
— От мы как собрали поломанные снасти, пошли к берегу, а тут снова то судно. А мы без паруса. Ну… гнали его, гнали… В лафотские воды уже зашли, когда настигли. А там… рабы.
— Такое впечатление, что люди, это главный товар Империи, — по-русски прокомментировал я.
— Так и есть, — ответил Мишка. — Медицина на уровне. Не мрут, как мухи. Я специально интересовался: слово эпидемия, тут не знают. Самое серьёзное, это нашествие резниц в Луиланском. Тогда алтырей со всей Империи нагнали, — Элидар сделал жест рукой, позволяя рассказчику продолжить.
— Ну, забрали, конечно, — продолжил тот. — Пошли обратно. Только когда лёд ломаться под килем стал, Глоб велел к Лафотским поворачивать. Тама туго было. Пол зимы на рыбе впроголодь держались. Потом лафоты о нас прознали. Стали наведываться. Мы раза три билися и в море ушли — много их. Настырные. Там поскиталися. Почти до Гурдона дошли. Там вон того доходягу, — Шапель кивнул на самое мелкое судно с двумя мачтами, — спиратили. Вина!.. Море. Только неказистое судёнышко с двумя мачтами. Даже снасти магией не пропитаны. Ну, подобрали, чего добру пропадать. Так и вернулися.
— А ещё одно чьё? — спросил Санит.
— Мы когда пришли, он уже был тута. Соли, говорит, привёз. Рабов.
— Это как? — усмехнулся воёвый.
— Собрал, говорит, беглых, что к нам хотят, да и привёз.
— Смело, — вполне серьёзно произнёс Эль. — Много рабов?
— Ну… — замер Шапель.
— Тридцать два, — оповестил нас паренёк сидящий поодаль, возрастом зим шестнадцати.
