Цветы стлались ковром, который то поднимался, то спадал в низины, следуя холмистому рельефу. Солнце поднялось выше, и от буйства красок стало больно глазам. Филь вдохнул напоследок поглубже и откинулся на спинку сиденья. Карета снова въехала в лес.
– Надо закрыть, – сказала госпожа Фе, показав на окно. – Больше нельзя!
Она вернула его к реальности. Руфина сидела, глядя в точку, плотно сжав губы. Красивое лицо Лентолы не выражало ничего. Габриэль тревожно водила глазами по сторонам, а Эша пялилась в другое окно.
Филь плотно закрыл своё. Ему сделалось скучно, и он достал из плаща Арпонис. Рубиновые глаза на морде собаки всё так же слабо светились, хотя они были уже далеко от Хальмстема. Но, видимо, такую гадость, как Сотерис, было непросто перебить.
Жезл покрывал орнамент, составленный из множества плоских фигурок, расположенных полосой там, куда доставал большой палец, если обхватить жезл за набалдашником в виде морды собаки. На срезе жезла было отверстие. Филь заглянул в него и разглядел в глубине кончик иголки.
Когда ему наскучило разглядывать жезл, карету тряхнуло – Кали сместился вправо и наехал на корень сосны. Он выправил ход, но потом наехал снова. Затем их стало попеременно заносить в стороны, словно Кали боролся с лошадьми. Стена леса слева от Филя то приближалась, то удалялась. Судя по мельканию деревьев, они значительно прибавили в скорости.
Вдруг раздалось отрывистое ржание, и карету занесло и затрясло так, что Филя затошнило. Лентола позеленела. Глаза Руфины стали тревожными, как у Габриэль.
Эша отлипла от окна и взобралась ногами на сиденье.
– Что там такое?
Она дёрнула на себя кожаную петлю, сдвинула заслонку в крыше и высунула голову наружу. Секунду она стояла, вцепившись пальцами в края квадратного люка, потом задохнулась, будто заметив что-то ужасное.
– Кали, миленький! – пронзительно закричала она оборачиваясь. – Гони-и!
Солдат привстал на козлах и оглянулся. Спав с лица, он сел и свистнул бичом. Кони ещё прибавили ходу.
Лентола тоже взобралась на сиденье. Её правая рука нащупала и судорожно выхватила из кармана плаща Арпонис.
– Ой, мамочка… – заметив жезл, пролепетала Габриэль. Зажмурившись, она спрятала лицо в ладонях и стала раскачиваться взад и вперёд.
Следом за Лентолой Эша сняла с пояса свой жезл и прицелилась во что-то снаружи. Филь дёрнулся к люку.
– Не лезь! – остановила его госпожа Фе. – Они справятся.
Мальчик неохотно опустился на сиденье, и тут наверху полыхнула вспышка. Он вздрогнул от испуга.
– Попала! – крикнула Эша. – Сразу двоих!
Заржали кони, затем полыхнуло опять. Карета полетела во весь опор, и Филя стало безжалостно мотать. Раскорячившись на сиденье, он злился на госпожу за то, что она не позволила ему принять участие в перестрелке.
Руфина обхватила за плечи Габриэль, которая неистово молилась. Вспышки наверху следовали одна за другой, беззвучные и пугающие. Затем быстрая тень скользнула за окном, у которого сидел Филь, и что-то похожее на шевелящийся половик из сгнивших прошлогодних листьев прилипло к стеклу.
Отпрянув от окна, Филь ткнул Арпонисом в «половик». Он чуть не разбил стекло, и госпожа Фе забрала у него жезл. Мерзкий белёсый свет озарил карету, половик с чмоком отвалился. Пальцы госпожи Фе заметно дрожали, когда она возвращала мальчику жезл.
– Не знаешь, куда нажимать, жми на «стрелка», – отрывисто сказала она. – Я попрошу Эшу рассказать тебе, что тут к чему, она владеет этим лучше.
Филь немедленно вдавил на орнаменте фигурку, напоминавшую стрелка, изготовившегося стрелять из лука. Карету озарил белёсый свет, но слабее, чем до этого. Филь нажал опять – результат вышел того хуже. Это обрадовало госпожу Фе, она сдержанно улыбнулась. И тут вспышки наверху прекратились.
Выпав из люка на диван, Эша выдохнула:
– Уф, отстали наконец… Еле отбились!
Лицо её горело от возбуждения. Следом за ней опустилась Лентола. Габриэль, сидя с закрытыми глазами, склонилась набок и ткнулась Руфине в колени.
– Обычно один-два, а тут целая стая, – раздражённо проговорила Лентола, опуская Арпонис в карман плаща и задвигая заслонку в крыше. Филь тоже сунул свой жезл в карман, обиженный, что ему не дали поучаствовать в сражении.
Эша сказала ухмыляясь:
– Подожди, то ли будет, когда Рука Близнеца засияет в полную силу!
Лентола передёрнула плечами:
– Нам-то что, нас тут не будет.
Габриэль жалобно спросила:
– А они… ещё прилетят?
Госпожа Фе выглянула в окно.
– Не бойся, дорогая, мы уже пересекли Периметр, скоро поворот на Менону. Займись ей, – сказала она Руфине, которая склонилась к Габриэль и принялась её утешать, бормоча ей что-то на ухо. Через минуту девочка мирно спала.
Прошло не так много времени, и карета заложила вираж, вписываясь в поворот. А потом тихо покатила по узкой просёлочной дороге. Поняв, что они благополучно избегли опасности, Филь спросил у Эши:
– А кто такая Рука Близнеца, это звезда?
– Вы зовете её Бет-Аль-Геуз, – вместо неё ответила Лентола.
«Яд Аль-Джауза», – сообразил Филь, удивляясь, с чего Лентола такая добрая, что отвечает на его вопросы.
Карета остановилась.
