– Императору, как всегда, жарко, – завидев Филя, сказал он, не поворачивая головы, – а я привычно мёрзну.
Он вздохнул и, подняв лицо к солнцу, закрыл глаза. Выглядел он как человек, который пытается до конца использовать выпавшую ему минутку отдыха. Филь мялся рядом. С ним мялась служанка, которая привела его сюда.
Наконец господин секретарь поднялся со скамьи:
– Идём!
Отпустив служанку, он сжал костлявыми пальцами плечо мальчика и потащил его за собой. Он так быстро шагал на своих тощих ногах, что Филю пришлось перейти на бег вприпрыжку.
Они пересекли парк и влетели в застеклённые двери ещё одного сада, на сей раз зимнего. В открытой южному солнцу лоджии, развалившись на кушетке и сложив ноги на её спинку, возлежал плотный огненно-рыжий вельможа. Он изучал пергамент, с которого свисала сургучная печать.
– Сир, я привел его, – останавливаясь в отдалении, сказал господин секретарь.
– А, Клемент, наконец-то!
Вельможа встал с кушетки и устремил взгляд выпуклых глаз на Филя, затем сделал круг вокруг мальчика, будто тот был невиданной скульптурой.
– Клемент, вы правы, он в самом деле побывал под допросом эмпарота, – сказал вельможа, невнятно выговаривая слова. – Мне принесли его допросный лист, и вы не поверите, что он успел там натворить!
Он протянул секретарю пергамент.
– Сир, вы не поверите, что он успел уже здесь натворить, – сказал господин Клемент, опуская свой киль вместо носа в документ.
Рыжие брови вельможи встали вопросительным домиком, и Филь сообразил, кто перед ним. У мальчика от страха затряслись руки.
– Да-а? – ожидающе произнёс император.
Господин секретарь кивнул и, отвлекшись от чтения, вкратце поведал, что произошло в опочивальне. Император прикрыл веки, словно то, что услышал, его бесконечно расстроило. Квадратное лицо с низким лбом и тяжёлой челюстью превратилось в морду спящего пса.
– Значит, ты тот малый, что уронил мост на голову моего брата, – сказал он Филю. – Жаль, промазал, надо было лучше целиться.
Сердился император или подначивал – Филь не мог взять в толк. Но он вроде не собирался распинать его за разбитое зеркало и покушение на брата. Мальчику сразу полегчало, он даже позволил себе оглядеться.
Среди растущих в кадках растений он заметил несколько мраморных скульптур. У одной из них притулился до ужаса знакомый деревянный ларец. Господин секретарь тем временем вчитывался в пергамент с таким лицом, словно был не в силах поверить глазам.
Император мягко проговорил:
– Как видите, Клемент, мы ещё легко отделались. Всего за месяц он успел выбить окно в башне на высоте девяноста шагов, обратите внимание. Подпалил кусты неопалимой купины, чем вызвал пожар, едва не сгорев сам. Там много чего ещё, но во всём этом нет ни капли злого умысла. Так что простим проказнику сегодняшнее мелкое происшествие!
Секретарь поднял на него растерянный взгляд:
– Но зеркало, сир!
– Я сказал, простим, – повторил император с нажимом. – Вы, видать, ещё не дочитали до конца?
Клемент снова уткнулся в пергамент. Вдруг он так остро глянул на Филя, что сердце мальчика опять юркнуло в пятки. Быстро скатав пергамент, господин секретарь сказал:
– Сир, я полностью с вами согласен, нам следует его простить!
Не понимая перемены его настроения, Филь тихо выдохнул с облегчением.
Вытянув руку, император щёлкнул пальцами в направлении ларца. Клемент достал оттуда кубок с изумрудом, и мальчик вожделенно уставился на камень.
– Это символ императорской власти, – сказал вельможа, принимая кубок у секретаря. – Он переходит по наследству каждому следующему императору. Говорят, что это любимый кубок Локи, чей отец Один правил тут много веков назад. У Одина был нелёгкий характер, он зачастую выводил своих приближённых из себя, но раз перестарался – и его собственный сын Локи пришпилил папашу копьём к дереву. Желая выразить отцу неудовольствие его поведением, Локи собрал его кровь в этот кубок и выпил за здоровье папы. С тех пор кубок приобрёл интересные свойства, в частности он обезвреживает яды. Ты можешь пить из него среди своих самых заклятых врагов, и ничего с тобой не случится!
Как бы Филь ни был заворожен кубком, он не удержался и фыркнул: этот правитель сильно рисковал, если полагался на такие свойства. Ни один моряк не доверит свою жизнь канату, не проверив его для начала.
– Так ведь ничего не стоит подменить его на время пира, – возразил он. – В нём же нет ничего особенного!
Кроме камня, подумал Филь и сразу понял, что преступил границу: лицо императора снова отяжелело, он опять стал похож на пса.
– Кубок темнеет, – ровно проговорил вельможа, – при попадании на него даже сильно разведённого яда.
Всё равно можно обмануть, подумал Филь, просто нужен особый сплав, вот и всё. Неожиданно для него император швырнул кубок обратно в открытый ларец.
– Это подделка! – рявкнул он в ответ на испуганный взгляд мальчика. – Он больше не темнеет так, как темнел раньше! Мне нужен этот кубок, – продолжил он с напором, – если ты когда-нибудь его встретишь, то должен доложить нам об этом немедленно!
