Затем свистнул кнут. Сомнения Филя, что к полудню они успеют доехать до цели, рассеялись как дым, когда кибитка вынеслась из города. Сквозь маленькие боковые окошки была видна сплошная зелёная стена. Мальчик не чаял остаться в живых – так его швыряло по тесному пространству с остальным багажом. Минуты для него растянулись в часы.
«Пожалуйста, пожалуйста, пусть меня выпустят! – молил он разом всех святых, отбиваясь от летящих в него ящиков и мешков. – Я лучше пойду пешком!.. Ой! С-сатана!» Он хотел заорать, но кто бы услышал его там, снаружи, в грохоте подков и хрипе семи лошадей.
«Зачем ей колёса? – думал Филь, когда приноровился уворачиваться от острых углов и смог более-менее соображать. – Зачем этой кибитке колёса, она ведь всё равно не едет! Она на них лет-и-и-т! А-а-а! И»
Они почти перевернулись, но в последний момент выпрямились и, пролетев бесконечно долго по воздуху, шмякнулись о землю, а потом с ума сводящая тряска возобновилась.
Это ощущалось как лютый шторм в ненагруженной шхуне, только привязаться здесь было не к чему и ящики не были похожи на морские волны. Один из них открылся от ударов и лязгал крышкой на полу, к которому мальчик прижимал его ногами.
На следующей яме Филь не удержал его, и тот, взлетев к потолку, приземлился уже на боку. От механизма, что лежал внутри, оторвалась часть и откатилась в сторону.
И вдруг настало благословенное спокойствие, а следом послышалась пара увесистых ударов кулаком по крыше кибитки.
– Приехали! – раздался с козел знакомый бас. – Вылезай, вестник, твой поворот!
Филь из последних сил поставил ящик нормально и, как смог, пристроил в него оторвавшуюся железяку. Затем вывалился кулём из кибитки.
Лошади храпели, тянули удила и порывались продолжать бег, отчего казалось, что они пляшут на месте. Раскрасневшимся Почтовым тоже, видимо, всё было нипочём. Один только Филь так устал, будто бежал сюда всю дорогу. «Надо же, это стоит восемнадцать империалов!» – с ужасом подумал он, выпрямляясь.
Один из всадников, наклонившись к нему, снял с него верёвку с пергаментом. Сунув её себе за пазуху, он свистнул, и кавалькада поехала дальше. Когда они скрылись из виду, на Филя обрушилась тишина глухого леса.
Он стоял напротив знакомого ему поворота, приходя в себя. Решив, что жизнь положит, но заведёт себе собственного коня, Филь задрал голову: солнце было в зените. Стряхнув с себя пыль, мальчик зашагал по дороге.
Сначала он ступал как деревянный, но скоро разошёлся. И прошло не так много времени, как впереди показалась гладь Сенного озера. Дорога огибала его и уходила на Менону, где надо было спросить дорогу дальше, только спрашивать было некого: в лесу стояла звенящая тишина. Испугавшись, что не успеет в Катаоку до темноты, Филь ещё прибавил шагу.
– Эй, клоун! – вдруг услышал он и вздрогнул от неожиданности. – Не спеши, а то успеешь!
Филь судорожно заозирался: голос был звонкий и мальчишеский, и в нём было столько самодовольства, что требовалось как можно скорее обнаружить обидчика.
– Сам ты клоун, – сказал Филь, увидев наконец, кого искал. – Волк бумажный!
Из-за кустов смородины показался франт, который наблюдал за стараниями Филя в воде два дня назад. Сегодня он был один. А Филь чувствовал себя куда уверенней, будучи одет. Поэтому, чем закончится эта встреча, ему сразу стало очевидно, и он подобрался. Франт, однако, не торопился открывать боевые действия. Прищурившись, он смерил Филя взглядом.
– Волк бумажный? – сказал он. – Ты ещё рисуешь в придачу к тому, что занимаешься водной клоунадой? Как тебя зовут?
Филь не рисовал волков – их иногда рисовала Эша, и весьма похоже.
– Не твоё дело. Поговори ещё у меня, так сразу получишь!
Франт хлопнул себя по длинному сапогу хлыстом, который держал в руках:
– Грозный какой!
– Будешь дурака валять – побью! – пообещал Филь.
– Возможно. Но я пока не согласился драться.
– А я и спрашивать не буду.
– Видали мы таких! Что ты можешь сделать со мной?
– В воду засуну. Слизь береговая! – вспомнил Филь любимое ругательство их кока.
Франт опять хлопнул хлыстом по сапогу и рассмеялся:
– Туше, я не умею плавать, ты прав! Ты потряс нас позавчера, меня и мою сестрицу Меттину, своими выходками. Мы оба боимся воды.
Филь сразу растерял свою грозность.
– Чего её бояться? – удивился он. – Хочешь, научу?
Франт поморщился:
– Надеюсь обойтись без этого… Кстати, сейчас модно быть лояльным к императору, но ты перестарался. Зачем ты нацепил на себя эту форму?
– Это хорошая, добротная форма, и она досталась мне бесплатно.
– А ты влазишь во всё, что тебе достаётся бесплатно? – поинтересовался франт.
– Только если мне за это платят.
До франта дошло. Весьма спесиво он сказал:
– Ты в самом деле вестник, что ли?
– В самом, – набычился Филь. Только начавшийся дружеский разговор закончился.
– Что ж, ты выбрал плохое время бродить по этим лесам!
Филь сам думал об этом, но с Арпонисом в руках ему не стоило опасаться летающих «половиков».
– Напугал ежа голой жопой!
– А правда, что вам выдают Открывающий Путь, чтобы вы не оттоптали себе ноги?
Филь насторожился и ответил, не думая:
– Правда, только свой я потерял.
