– Так сделай себе новый!
Как бы ни чесались у Филя руки надавать франту по шее, он сразу забыл об этом:
– Научи – сделаю!
– Нет ничего проще. Надо проникнуть в Хальмстем и зачерпнуть раковиной Сотерне. Потом высуши раковину – и готов Открывающий Путь. Дерзай, у тебя получится. До встречи!
Франт заливисто свистнул, и из-за кустов смородины к нему выбежал сухощавый вороной конь. Жадно наблюдая, как новый знакомый взбирается в седло, Филь спросил:
– А раковина подойдёт любая?
– Конечно!
Франт ускакал. Филь некоторое время смотрел ему вслед, потом опомнился и поспешил к озеру.
Солнце едва покатилось к закату, а он уже добыл себе неплохую, пусть маленькую раковину, оделся и чуть не бегом помчался в Хальмстем. Дорога туда должна была занять как раз остаток дня и прихватить часть ночи, а то, что он задумал, лучше будет провернуть в темноте.
Свернувшись калачиком на цветочной поляне, Филь спал, сунув под голову скомканный плащ. Сон сморил мальчика перед самым закатом. Проснулся он от холода, когда на небосклоне высыпали первые звёзды.
Глянув на небо, Филь рассудил, что спал он недолго, вскочил на ноги и, закутавшись плотнее в плащ, поспешил к дороге, освещённой неверным светом молодой луны.
Как он ожидал, ему не встретились тут никакие ужасные ужасы. Даже летающие «половики» не беспокоили его, когда он пересекал участок дороги, где они напали в прошлый раз. Правда, он обратил внимание, что собачьи глаза на жезле то разгорались, то снова затухали на пути от поворота на Менону до цветочных лугов, и это вселяло в него некоторую тревогу.
Неожиданно для себя Филь ткнулся в плотную стену тумана. Не обладая значительным опытом ходьбы по лесу, да и вообще по каким бы то ни было лесам, он знал, что чем плотнее туман, тем сильней затухают в нём звуки. А в этой белёсой пелене, едва он вступил в неё, звук шагов просто исчез.
Вспомнив, что рассказывала Габриэль про подобные туманы, Филь испугался. Приблизив к глазам Арпонис, он торопливо отыскал на нём фигурку «стрелка».
Жезл пробудился к жизни вспышкой мёртвого света, который ничуть не помог и лишь ослепил мальчика. В испуге Филь повел вокруг Арпонисом – жезл родил ещё пару вспышек. Потеряв всякое представление, куда ему идти, Филь замер на месте, холодея от страха.
Недалеко от него раздался звук, будто кто-то в нетерпении лязгнул зубами, и Филь бросился бежать, но налетел на дерево и распластался на земле. Опять надавив на «стрелка», он заметил пролетевшую над ним уродливую тень. Этого он уже не выдержал.
– А-а-а! – завопил мальчик, вскочил на ноги и побежал, выставив вперед руки, чтобы не получить по лбу деревом. Страх подгонял его, но он же давал ему силы продираться через кусты, то и дело выраставшие на пути. Фигурку «стрелка» Филь больше не отпускал, предоставив жезлу самому делать его работу.
Вспышки света следовали с пугающей частотой, но мальчик не хотел видеть, что они высвечивают. Он был занят исключительно тем, чтобы не налететь на дерево, только успевая уворачиваться от массивных стволов, выпрыгивающих на него из темноты. Пот катил с него градом, когда он ощутил, что бежит как будто с холма, затем споткнулся обо что-то, пробороздил животом по сырой траве и… полетел кубарем в воду.
Чудом не упустив жезл, мокрый до нитки Филь вскочил на ноги и сразу снова вдавил палец в Арпонис. Ему было так страшно, что в его живот будто положили большой камень. Руку его дёрнуло и потянуло. Затем из темноты на него надвинулась худощавая фигура, скользя по травяному берегу озера, в которое Филь свалился.
– Ты уверен? – спросил низкий спокойный голос.
Филь отпустил фигурку, которая оказалась «петлёй», и выдохнул с облегчением – перед ним стоял живой человек. Луна осветила его длинное бледное лицо с носом, который мог бы сделать честь господину секретарю, и ну о-очень широкие плечи. Что он тут делал в такое время, Филя мало интересовало. Куда важнее было то, что мальчик теперь не один.
И тут он опять насторожился. Устремлённый на него взгляд он знал – это был взгляд человека, которому ничего не стоит прихлопнуть другого как муху, взгляд бандита с большой дороги, убийцы и грабителя. От разом вернувшегося страха Филя затошнило пуще прежнего.
– Что ты здесь ищешь, дитя? – спросил его незнакомец, оказавшийся при ближайшем рассмотрении юношей, едва вышедшим из отроческого возраста.
Участливый вопрос не обманул Филя. Именно так разные тати, промышляющие в портах, должны спрашивать заблудившихся торговцев. А потом дадут по башке в тёмном углу – и очнёшься наутро с пустыми карманами. Оставалось положиться на единственное оружие – форму. Не всякий тать отважится поднять руку на имперского служащего.
