Глядя на него, Филя осенило: «Эша или Лентола?» Он добыл из кармана медную монетку, решив довериться ей. Но на обеих сторонах монеты был один и тот же треугольник, как на империале. Аспр ему тоже не помог. Филь раздражённо дёрнул плечом и решил, что тогда выбор, у кого просить Открывающий Путь, следовало предоставить судьбе. Раковина откроет путь, а как сбыть серебро в обмен на золото в родном городе, мальчика не надо было учить. Требовалось только пошевеливаться, чтобы не остаться с грудой внезапно подешевевшего металла на руках. Хотя сначала нужно раздобыть раковину: от неё сейчас зависело всё.
Широко шагая по сбегавшей к окраине улице, Филь проворачивал в голове сделку, пытаясь найти в ней слабые места, как учил его отец. Ему было страшно, потому что он никогда не замахивался на такое, но одновременно ему было весело, ибо в случае удачи никакая Лентола не будет его больше попрекать сидением на шее. Можно будет даже наняться к кому-нибудь подмастерьем, оплатив обучение на годы вперёд, и стать важным человеком. Или выучиться вождению кораблей и в один прекрасный день выйти в море его владельцем, как отец. Вот только торговцем Филь не собирался становиться.
От быстрой ходьбы ему стало жарко, и он перекинул плащ за спину Сейчас ему помог бы вещмешок, но до Хальмстемской дороги было ещё идти и идти. Там Филь надеялся сесть в какую-нибудь попутную карету, как только заберёт у старухи свой мешок. Мальчик уже покинул богатую часть города, где всё было чинно-спокойно. Теперь вокруг него толкался обычный народ.
Разнообразно одетые люди спешили по своим делам или просто искали, на что бы поглазеть. Хорошенькая служанка в чепчике пересекла перед Филем дорогу и мило улыбнулась ему – обстоятельство, истолкованное им как предзнаменование успеха. Бегали и визжали мальчишки, задираясь ко всем кому ни попадя. Филя они не трогали: его торопливый шаг и форма защищали не хуже, чем защитили бы дополнительные два локтя роста. Изредка проезжали конные, звук от подков их лошадей был глухой.
Заметив это в очередной раз, мальчик пригляделся к брусчатке и догадался, почему она не холодила его ноги вчера ночью. Это был не камень – скорее обтёсанное квадратами дерево, вбитое в землю и выровненное в поразительно гладкую поверхность. Филь даже разглядел на ней годовые кольца. Но следов от подков на ней не было.
Впереди показалась площадь с каменной аркой посередине, под которой стояла двухколёсная кибитка, запряжённая четвёркой лошадей цугом. Вокруг кибитки суетились люди. Рядом в ожидании стояли три всадника в зелёной форме и таких же беретах. Филь невольно тронул себя за ухо, пострадавшее от них две недели назад, и вспомнил, что это были всадники Почтовой гильдии.
Все семь лошадей отличались могучим телосложением. Подойдя к ним ближе, Филь с опаской подумал, лошади ли это, ибо на их фоне кибитка казалась тщедушной. Лошади были в заглазниках и с высокими зелёными султанами. К запяткам кибитки были привязаны два запасных колеса.
– Почта на Хальмстем-Бассан отправляется! – зычно гаркнул один из всадников, привстав на стременах. – Освободите путь, а то зашибём!
Толпившиеся зеваки стали торопливо тесниться в стороны. Было ясно, что они хорошо знакомы с этим предостережением. За площадью вдоль дороги до самой окраины, которая уже просматривалась, люди тоже стали отходить к обочине.
– А тебе, вестник, нужно особое приглашение? – заметив трущегося поблизости Филя, поинтересовался Почтовой. – Или ты по делу?
Мальчик моргнул – соображать требовалось быстро.
– А сколько берёте? – выпалил он, забыв упомянуть куда.
– Сорок пять золотых до Хальмстема, – ответил Почтовой, – пятьдесят до Бассана.
Филь задохнулся от чудовищности цены:
– А до Катаоки?
– Восемнадцать до поворота на Менону, дальше сам. Так ты по делу или нет? – требовательно переспросил его Почтовой. Лошадь под ним нетерпеливо переступила копытами.
– Конечно, по делу! – выдохнул Филь как в воду нырнул. – Мне по официальному делу до Меноны. А когда мы там будем?
– В полдень. Запиши за казной одного вестника до Меноны! – бросил всадник стоявшему рядом мальчишке в зелёном камзоле, на вид старше Филя года на два.
Услыхав это, Филь сообразил, что сейчас ему платить не придется: платить будет император по счёту, выставленному гильдией. А вот потом придёт его очередь!
Мальчишка подскочил к нему с куском угля и обрывком пергамента:
– Полное имя?
– Филь Фе…
– Присягнёшь эмпароту, что отправляешься по официальному делу?
Филь обмер, но отступать было некуда.
– Присягну!
– Ну его всё равно нет, – второпях проговорил мальчишка.
Он нацарапал имя на пергаменте, снял с себя кожаный мешочек на верёвке и сунул пергамент в него. Затянув узел, он нацепил верёвку с мешочком на шею Филя.
– Теперь ты наш багаж! – Он открыл кибитку и втолкнул мальчика внутрь. – Готово!
– А ну, м-мёртвые! – раздался с козел густой протяжный бас, едва Филь нашёл себе место среди полудюжины ящиков и мешков. – Пошли!
