Всё вокруг задвигалось как живое. С жезлов стали срываться синие искры. Волосы на голове Филя сами собой встопорщились. Туман будто сдёрнуло с замка, как сдёргивают одеяло, и взору людей предстали следы недавнего побоища.
Один из солдат на стене закричал:
– Я знаю, что это! Это землетрясение!
Он спрыгнул вниз, рискуя переломать себе ноги. Его примеру последовали другие. Солдаты посыпались со стен, а кузнец бросился к вороту моста и выдернул удерживающую его чеку, которую установил после давней проделки Филя.
Сделавшего попытку остановить его зелёноберетника он ударом кулака свалил на землю.
– Нельзя! – подбегая к нему, завопила Руфина. – Тебе ли не знать, что те, которые не могут летать, куда страшнее тех, кто могут!
Мост, грохоча, полетел к земле.
– Оглянись, нет их больше! – проорал Ирений. – Лучше беги, пока нас всех не погребло!
Он подтолкнул её в спину, но вместо этого она рванулась к замку, стены которого потеряли чёткие очертания. Раздался удар, поваливший тех, кто не убежал на берег. Затрещали разрываемые чудовищной силой камни. Руфина упала, но сразу опять поднялась. Ирений как ветер понёсся к конюшне.
Филя схватила могучая рука в зелёном камзоле и потащила к мосту. Отбивающуюся Эшу перебросил через плечо другой Почтовой. Габриэль осталась стоять посреди двора – её, казалось, никто не замечает. Мимо неё проскакали обезумевшие кони, чуть не сбив её с ног.
– Габриэль! – отчаянно крикнул Филь в надежде, что она очнётся.
Но девочка стояла, замороженная страхом. Ирений услышал крик, оглянулся и, мимоходом врезав по крупу коню, бросился к ней.
Руфина была уже на крыльце. Замок над ней дрожал и качался. Схватив её в охапку вместо Габриэль, Ирений с силой потащил её прочь.
– Пусти! – закричала она, царапаясь и отбиваясь. – Пусти, он же внутри!
Опустив Руфину на землю, Ирений схватил её за плечи и тряхнул так, что у неё лязгнули зубы.
– У тебя ещё осталась сестра!
Безумным взглядом девушка обвела двор. Ахнув, она подхватила Габриэль на руки и стремглав побежала с ней к мосту.
За ними последовал Ирений. Очередной удар настиг их, когда они были у ворот. Мост упал, и все они оказались в воде.
Утро они встретили у развалин. От Хальмстема не осталось ничего, кроме одиноко торчащего посреди груды камней Хранилища. Кругом, куда достигал глаз, лежали разбитые глыбы. Не было больше ни стен, ни башен, ни замка, ни кузни с конюшней, ни парового молота, ни сада. Всё было снесено, поломано и искорёжено.
Поисковая партия не прекращала работу до утра. Одного солдата достали из-под развалин живым, другим не повезло. Их тела укладывали на песок перед бывшим мостом. Мастера, как ни искали, найти не могли. Руфина, убитая горем, сидела у кромки леса и тихо плакала.
Вдруг радостный крик разорвал угрюмую тишину:
– Он здесь! Мастер живой!
На куполе Хранилища появилась чёрная согбенная фигура. Постояв некоторое время, она распрямилась и, сильно припадая на правую ногу, двинулась к берегу. Руфина вскочила, не отрывая от неё взгляда, зажав себе рот ладонью.
Оставшийся в живых командор Почтовых отдал приказ, и двое солдат поспешили к Мастеру вместе с теми, кто уже прыгал к нему по камням со всех концов развалин. Офицер тоже собрался идти, но тут ему на плечо опустился сокол.
Подбежав с Фил ем и Габриэль к кромке воды, Эша воскликнула:
– Я даже представить не могу, какое наказание для него придумает император!
Стоя в двух шагах от неё, офицер развернул доставленное сообщение.
– Теперь ему придётся наказывать самого себя, – сказал он. – Фернан умер этой ночью.
Эша пошептала, склонясь над раковиной, и Врата погасли.
– Как ты всё-таки это делаешь? – спросил Филь, прогоняя дурное ощущение, будто упал с головой в крапиву.
Тут было куда теплей, чем у развалин Хальмстема. Тающего снега здесь не было, под ногами хрустела сухая каменистая земля. Слева от пустыря, где они оказались, раскинулась роща оливковых деревьев. Справа был чей-то виноградник.
В спину им тянуло ветерком с покрытых лесами гор, а впереди, куда по холмам сбегала вниз извилистая дорога, виднелся залитый солнцем город. Он не походил на широкий разлапистый Неаполь.
Филь нахмурился: очертания пейзажа были ему знакомы, но он не мог вспомнить, где это. Если бы только он мог увидеть с моря береговую черту! И тут по характерному мысу далеко справа он опознал эти земли: перед ними была Таррагона, каталонский порт.
– Это Каталония, арагонская провинция, совсем не Кампания! – выпалил он, поворачиваясь к Эше с Ирением. – Там, налево, должна быть Барселона. Вон тот мыс на юго-востоке называется Тортоза, а это море вовсе не Тирренское – это море Балеарское! Ты куда привела нас? Я же тебе всё рассказал!
Эша уперла руки в бока верхнего платья без рукавов поверх подпоясанного нижнего, разглядывая пейзаж.
– Кампания, Каталония, – сказала она, – какая разница! Или тут лютые звери водятся?
