– Это большая сумма, – едва слышно произнес он. – Приходите через три дня, обменяем с обычной комиссией.
Филь махом растерял всю деловитость: оказалось, он напрочь забыл, как тут делаются дела. Старичок не отрывал от него пронзительных чёрных глаз.
– Помнится, – проговорил он, то ли утверждая, то ли спрашивая, – вы посещали нас уже раньше? Вы были тогда здесь с неаполитанским купцом, хотя по его стати и окраске я бы сказал, что он, скорее, из бывших северных пиратов. У него тоже была с собой очень большая сумма… года три назад.
Филь обиделся за отца.
– Аскеманы уже двести лет не пиратствуют! – выпалил он.
Старичок согласно кивнул.
– Очень хорошо для всех нас… А почему я сегодня его не вижу? Вы тогда отплывали куда-то за Босфор в Эвксинское море. Для трёх лет это совсем недальняя дорога.
– Мы тогда благополучно дошли до Кафы, – ответил Филь, – оттуда ушли в Сугдею. А потом нас застал шторм, и корабль погиб. Вместе со всеми, кроме меня.
Любопытство старичка было удовлетворено.
– Сожалею о вашей потере… Готов пойти вам навстречу и произвести обмен сейчас, с двойной комиссией. Покажите, что у вас.
Филь положил на конторку серебряный аспр. Старичок взял его, покрутил в руках и отнёс за дверь, которую плотно закрыл за собой. Его не было целую вечность, а потом он вышел оттуда с исчерканным листом бумаги и протянул лист Филю.
– Всё верно? Монеты неизвестной чеканки, поэтому я приму их по весу. Но серебро хорошее, привозите ещё.
Озаботившись расчётами до отъезда, Филь пробежал глазами по бумаге: старик собирался неплохо нажиться, но и они не оставались внакладе. Получив согласие, старичок снова исчез за дверью.
Эша уже стонала от нетерпения, переминаясь с ноги на ногу, то и дело предпринимая попытки высказать своё неудовольствие, когда старичок опять появился в сопровождении прежнего юноши. Тот с натугой тащил два мешка с золотыми флоринами. Когда, покончив с подсчётами, трое путешественников выбрались наконец на белый свет, Эша утомлённо проговорила:
– Да-а, одно дело слышать, сколько это денег, и совсем другое – увидеть такую гору золотых собственными глазами!
Привязывая мешки к седлу коня, который едва успел отдохнуть и оттого враждебно косился на поклажу, Прений спросил:
– Сколько мы получим за них в Новом Свете?
Помогая ему, Филь радостно ответил:
– Обменяв в Кейплиге на серебро, получим сто двадцать процентов прибыли. Только нужно торопиться!
Они поспешили обратно той же дорогой. Эша сказала, что ей будет легче, если придётся открывать Врата там, куда прибыли, и Филь снова взял её за руку, чтобы не потерять в толпе. Под знакомым акведуком они были вынуждены остановиться и развьючить коня, потому что тот уже еле волочил ноги.
Дав ему передохнуть до вечера, путешественники снова тронулись в путь. Коня можно было сильно не беречь: во временном лагере, разбитом на месте Хальмстема, их ждала коляска с двумя лошадьми, на которых они прибыли из Кейплига. Об охране тоже можно было не заботиться: с момента осенней катастрофы дорога до столицы оставалась спокойной.
Недалеко от разрушенной деревеньки они встретили группу монахов в коричневых рясах. Служители божьи куда-то сильно спешили, мелькая грязными пятками в сандалиях. Прений с Филем быстро и низко поклонились им. Эша поклонилась только после хорошего тычка Филя, но её оплошность монахи, казалось, не заметили.
– Чего я должна им кланяться? – возмутилась она, выждав, пока монахи отойдут подальше. – Ой, не нравится мне этот ваш Старый Свет! Правы были сердары, когда девятьсот лет гнали нас в шею по дороге прогресса!
– Ты где такое слышала? – скосился на неё Прений.
– Читала в Хальмстемской библиотеке, пока жила там!
– Сказки это, – пробормотал Ирений, и тут они услышали пение.
Высокий девичий голос выводил рулады без слов, но настолько чисто и пронзительно, что все трое невольно поёжились. Поспешив на голос, они заметили крадущихся по кустам монахов, подбирающихся к развалинам церкви, на которых танцевала юная девушка. В неверном свете наступающих сумерек она кружилась, словно сорванный ветром лист. Одетая в платье из грубого холста с широкими рукавами, девушка напоминала диковинную птицу.
– Три года мы ждали её, – раздался рядом с Филем тихий шёпот. – Три года, как она устроила здесь дьявольское побоище… Осторожней, говорят, она видит в темноте. А это ещё кто такие? Прогоните немедленно этих мирян!
Из ближайших кустов высунулась тонзурка, обрамлённая венчиком седых волос, потом показалась вся голова.
– Уходите, уходите, – отчаянно замахал руками толстый монах в широченной рясе. – Мы ловим ведьму, не лезьте сюда!
– Ведьму? – спросила Эша, шагая вперед.
Прогонявший их монах спрятался. Из кустов раздалась отчаянная ругань и перешёптывание. Эша, как заворожённая, шагнула опять.
Пение оборвалось – танцовщица заметила её. Обе девушки застыли, глядя друг на друга. Вдруг Эша затряслась как в лихорадке, а конь, которого Ирений держал в поводу, заржал и попятился.
