Она вопросительно оглянулась на Ирения, держащего в поводу лошадь, навьюченную серебром.
– На меня не рассчитывайте, я не знаю эти места, – ответил он.
Все трое были в одинаковой одежде, на чём настаивал Филь. Они не бросились бы в глаза в разноязыком Неаполе, но здесь, в Каталонии, Филь не был в этом уверен. Помотавшись по разным странам и городам, он давно усвоил, что лучше не дразнить местных гусей. Особенно его пугала обувь, пусть и прятавшаяся под длинной одеждой. Стоял конец февраля, снег в Кейплиге только начал таять, поэтому все трое были в сапогах. А в этой части Старого Света, насколько Филь помнил, их носили исключительно вельможи.
Хорошо ещё, что он уговорил Эшу изменить её решение отправиться сюда в столь любимых ею штанах. Филь сомневался, что сие кончилось бы хорошо даже в Кампании, где проживало много аскеманов и бородатых византийцев, носивших настоящие штаны, а уж в этих диких местах!
Эша долго ругалась, потом схватила ножницы и через минуту превратилась в то облезлое чудо, которое Филь видел два с половиной года назад в Хальмстеме. Она сказала, что тогда она поедет как мужчина, во что иногда было трудно поверить, как сейчас, когда она стояла вытянувшись на носках и приложив ладонь ко лбу.
Её пришлось взять, потому что из всех троих только она умела открывать Врата, а никому постороннему доверить секрет «образовательно-обогатительного визита» (как выразилась Эша) Филь и Ирений не пожелали. От Руфины они знали, что новый император собирается взяться за чеканку монет из золотого бассейна, и это означало, что курс империала к аспру, составлявший уже один к пятнадцати, неминуемо упадёт до обычного один к десяти. И Филь скорее отрезал бы себе ухо, чем прошёл мимо такой возможности.
Обратив сертификаты в серебряные аспры, он сложил деньги в шесть мешков, уговорил Ирения присоединиться к нему за пять процентов от прибыли и кликнул Эшу. Не раздумывая, та согласилась. Однако им пришлось ждать ещё три с половиной месяца, пока Сотерне не отошёл от осеннего шока и Открывающий Путь снова не заработал.
Хальмстем всё ещё лежал в руинах, и на его ремонт у Империи не было денег. А скорее, это у Флава не было желания думать об этом, ибо, по словам Руфины, он сутками валялся на диване в Кейплигском замке, глядя в потолок. Перешедший к нему по наследству секретарь Клемент был не в силах уговорить его заняться делами. Над фразой Флава «Дьявол меня побери, и что мне теперь со всем этим делать?» посмеивалась вся Империя. Это первое, что сказал Мастер, когда сполз с развалин и узнал, что его брат скоропостижно скончался.
Случилось то, чего опасалась Эша: устав стоять полусогнутым на куполе, Мастер открыл пенал с Арпонисом и воспользовался пальцем для активации жезла. Когда на голову ему посыпались камни, он протиснулся в дыру и скорчился на подвесе, который удерживал кубок Локи. Кубок упал в Сотерис, и тот сожрал его, выплюнув на поверхность только мутный потрескавшийся изумруд.
– Филь, – спросил Ирений, настороженно разглядывая город, – это место подойдёт для того, что ты задумал, или нам лучше вернуться?
Эша скривилась: было видно, что идея вернуться ей не по душе. Филь ответил без особой охоты:
– Подойдёт, тут есть богатые торговцы и надёжные банки. Если только я вспомню банк, через который расплачивался отец. Но я не знаю ни каталонского, ни испанского, и… и в Арагоне легко нарваться на неприятности.
Эшу не устроило его объяснение. Она с подозрением прищурилась:
– Я впервые вижу тебя смущённым и не знающим, что делать. Что ты скрываешь?
Филь вздохнул. У него было мало желания вспоминать тот день.
– Когда мы с отцом были тут, они сожгли трёх ведьм на площади, – выговорил он с трудом. – Площадь оцепили, нам было не выбраться, так что мы были от начала до конца.
Эша передёрнулась.
– Что значит «ведьм», каких ведьм? – спросила она. – Настоящих ведьм? Так их не бывает! Люди не летают по воздуху!
Филь возразил:
– Тем не менее сожгли! Двух девушек и старуху!
Ирений стал разворачивать лошадь:
– Всё понятно, пошли назад… Эша, зажигай Врата!
– Нет уж, я хочу посмотреть на этих дикарей! – возмутилась она. – Когда ещё я попаду сюда? Ходьба туда-сюда тоже не полезна, так можно за неделю жизнь потратить!
Когда Эша учила Филя, как инициализировать раковину, она сказала, что каждый переход туда-сюда отнимает около сотой части отпущенной тебе жизни. Это было понятно. Что осталось непонятно – это как всё-таки зажигать проклятую раковину. Со слов Эши он понял, что нужно будто умереть, а потом снова ожить. Услышав такое, он забросил раковину в сундук, решив, что когда придёт пора умирать, тогда он к ней вернётся.
Филь с неохотой проговорил:
– Ладно, поехали в город, солнце уже высоко. Здесь хоть меньше риска, что обманут. В Неаполе можно на бегу остаться без штанов. Сам, бывало, ротозеев дурил. А как не дурить, когда приезжий богач раззявит рот и готов платить флорин за то, что стоит пять грошей!
