Перед пленниками за длинным столом на каменном возвышении восседали рядком всё те же монахи. За ними на стене между двумя колоннами висел большой, почти до пола, портрет опять какого-то монаха.
Филь поморщился: вонь в помещении с закрытыми окнами была невыносимая. Несло явно от стола – та же вонь, пусть слабее в повозке, сопровождала их всю дорогу. Филя отец с ранних лет приучал к еженедельной бане, и он не привык к таким густым запахам. У аскеманов было заведено мыться каждую субботу, да и новоприобретённая его семья чистотой не брезговала.
– Назовите ваши имена, – мягко попросил отец Даламау, возвышаясь по центру стола.
Справа от него сидел молодой, не старше Ирения, монах с острым лицом. Он мало походил на монаха, скорее на учёного. Услышав вопрос, он сказал:
– Святой отец, я считаю, для начала следует допросить их раздельно, как заведено, иначе мы можем смешать преступника со свидетелем. Ведь мы ещё не знаем, кто из них кто.
Отец Даламау сморщился:
– У нас мало времени, брат Николай. Одна подозреваемая сбежала, вторая на пороге смерти. Я пригласил вас сюда, чтобы вы учились, а не задерживали процесс. Итак, ваши имена, сколько вам лет, откуда вы родом? – повторил он строже.
– Филь Фе, – ответил Филь. – Двенадцать лет, родом из Неаполя.
– Прений Вайларк, – сказал кузнец. – Двадцать четыре, родом из Бассана.
Писец, приютившийся с краю, окунул перо в чернильницу и принялся строчить.
– Какого Бассана, это где-то в Калабрии? – живо поинтересовался отец Николай.
– Какие у вас отношения со сбежавшей ведьмой? – одновременно с ним спросил отец Даламау и хрястнул ладонью по столу:
– Брат Николай, вы переходите всякие границы! Я приор этой обители и альгвасил трибунала, в то время как вы ещё даже не доктор, а пока лишь лиценциат и находитесь здесь на практике! Или вы перестанете вмешиваться в деятельность святого трибунала, или я завтра же отправляю вас обратно в Сорбонну!
Отец Николай порозовел лицом и потупился. Отец Даламау спросил опять:
– Бывали ли случаи, чтобы вышеупомянутая ведьма губила жатву, покрывала поля червями, жабами, сусликами или змеями? Подмечали вы, ударяла ли она когда-либо босой ногой по луже, вызывая проливные дожди и грозный град, переносила плодородие с поля одного крестьянина на поле его соседа? Слышали вы, умертвила ли она кого-либо через отравление или совратила наготой или иной мерзостью?
От перечисления этих ужасов Филю стало очень смешно.
– Она даже не совершеннолетняя! – рассмеялся он. – Ей только в апреле будет шестнадцать, какая она ведьма? Ведьмы – старые!
Монашеская когорта запереглядывалась и зашептала. Сидевший под боком у писца старец прокряхтел шепеляво: «Значит, пиши, что отрок не уверен… а то и сам подпал под обаяние дьявольского естества, от природы злопакостнейшего…»
– Кто она вам? – быстро спросил отец Даламау.
– Названая сестра, – ответил Филь с тревогой.
Вся его весёлость пропала. С этими монахами нужно держать ухо востро, подумал он, видя, что они опять запереглядывались и зашептались.
– Покайся, неразумный! – проснулся отец Доминик, до сих пор крепко дремавший. – Воздеты уже над тобой костлявые руки с перстами, расправленные как крылья, а в левой руке той сердце твоё живое! Сдай ведьму на божий суд, избавь себя от падения в геенну огненную!
Глаза у отца Доминика блуждали. Остальные монахи одобрительно закивали, с ожиданием глядя на Филя, а тот поёжился. Отец Николай сморщился, словно куснул кислого яблока.
– Хорошо, мы ещё к этому вернёмся, – значительно проговорил отец Даламау и спросил Ирения: – Что за инструмент держала ведьма, высасывая жизнь из Целестины? Как он действует, кто и где изготовил его?
По знаку отца Даламау один из монахов наклонился и бережно водрузил на стол бархатную подушку, на которой тускло отсвечивал Арпонис.
Прений возразил:
– Эша не высасывала жизнь, она боролась с веларой.
– Кто такая велара? – немедленно встрял отец Николай.
– Демон, – ответил Прений. – Редкий, но опасный. Он паразитирует в людях, лишая их воли, заставляя действовать, как ему хочется. Хотя ходят слухи, что может быть полезен.
Глаза отца Николая вспыхнули интересом. Давешний старец склонился к писцу:
– Пиши: «Говорит, что через ведьму Эшу знаком с Веларой… признаёт, что последняя – демон… ищет пользу от знакомства…».
Филь подумал, что дедушка, по-видимому, выжил из ума. Кузнец, однако, ухом не повёл. Казалось, ему было безразлично, чем кончится это разбирательство, и он ничего не собирался скрывать. Зная Прения, который мог сильно нервничать, если был в чём-то не уверен, Филь догадался, что тот свято верит в помощь Эши. В отличие от самого Филя.
Прений продолжил:
– Если это длится достаточно долго, а человек по натуре слабый, то избавление от велары приводит… к тому, что вы видели. Ваша Целестина – не жилец, – заключил он.
– Не сочувствует жертвам Велары-демона! – прошипел старец.
Отец Николай спросил, показав на жезл:
– И что же это за инструмент, как он действует, кто изготовил его?
Отец Даламау нахмурился, но промолчал.
