Танцовщица склонилась вперёд и зашипела так страшно, что Филя мороз продрал по коже. Он попятился вслед за конём. Затем опять, когда увидел, что за спиной танцовщицы быстро растёт темный горб. В кустах ахнули и скороговоркой зашептали молитвы.
Дрожащей рукой Эша стала шарить по платью в поисках кармана, который она вшила, чтобы спрятать там их единственный Арпонис. Она выхватила жезл одновременно с истошным визгом, разорвавшим вечернюю тишину.
Что-то чёрное метнулось к ней от старой церкви. Не имея возможности уклониться, Эша упала на спину. Темноту осветила беззвучная вспышка – и недавняя танцовщица, всхлипнув, осела на камни.
– Святой Бенедикт, что здесь только что произошло? – раздался громовой голос, и все кусты разом ожили. Оттуда полезли монахи, крестясь и славя самых разных святых. – Дитя моё, ты умеешь изгонять демонов?
Над Эшей, у которой тряслись губы, склонился старый и сухой, как полено, монах. Лицо его было строгое, но участливое. Вдруг он отшатнулся и указующе вытянул палец.
– Девка, – сказал он удивлённо. – Стриженая. Без чулок! И в сапогах! ДА ТЫ ВЕДЬМА! – взревел он, и к Эше разом бросилась полудюжина монахов.
Дёрнувшийся вступиться за неё Прений получил дубинкой по голове. А следом и Филь ощутил, как его тюкнули по затылку с большим опытом, потому что удар был несильный, но достаточный, чтобы свет в глазах померк.
– Богоугодное дело мы совершили, братья! Великую радость несём мы в обитель – наконец-то нами поймана Целестина Сладкозвучная с душою лютой, звероподобной!
Филь стукнулся головой о доску и очнулся. На его затылке болела шишка, вскочившая от удара дубинкой. Перед глазами было темно.
– На то мы и поставлены, брат Доминик, чтобы укрощать диавольскую природу…
Вокруг мальчика пахло соломой, нос щекотала мешковина. Филь поводил головой и понял, что на неё надели мешок.
– Будто все исчадия ада сошлись там сегодня в сумрачном месте, печальном и диком! – продолжал завывать брат Доминик.
Филь пошевелил руками и ногами и понял, что они связаны. Верёвка была грубая и неприятно кололась. Кто-то толкнул его ногу коленом, очевидно не монашеским.
– Чтоб аки аспиды высосать очи у грешницы, – басисто закончил брат Доминик.
Теперь о Филя потёрлись уже плечом, опять не монашеским.
– Ты тут? – спросила его Эша в самое ухо. – Я ничего не вижу. Повернись спиной, помоги мне ослабить узел!
Их тряхнуло, заскрипели колёсные оси. Филь догадался, что их везут в какой-то повозке. Воспользовавшись тряской, он повернулся и нащупал пальцы Эши. Ему удалось ослабить узел на её руках, распустила она его сама.
– И всё же мы должны быть благодарны, братья, этой юной девице, – раздался молодой бесстрастный голос. – Я готов поклясться всеми святыми, что только она спасла нас сегодня от страшной участи быть порабощёнными теми бесами, которые поработили Целестину. Я считаю, что сие дело требует полноценного расследования, ибо верую, что мы стали свидетелями изгнания дьявола.
Громоподобный голос, который сейчас был просто густой, ответил:
– Не торопись, брат Николай! Ты уважаемый всеми доктор богословия, но пока мало смыслишь в практической инквизиции. Дело может быть так, как ты утверждаешь, а может вывернуться совершенно иначе. Завтра с утра мы начнём всестороннее дознание для установления улик, и я могу заверить, что лично придержу тебе место в трибунале. Истина от нас не уйдёт.
– Брат Николай, как ты можешь такое утверждать, когда собственными очами наблюдал, во что она превратила Целестину! – прозвучал ещё один молодой голос.
– Согласен, это странно, – признал брат Николай. – Превратить обольстительную красавицу в древнюю старуху с бельмами вместо глаз не под силу человеку, но тем более я вижу причины для тщательного расследования. Мы должны разузнать, кто эта таинственная девица, отследить её родословную и заставить рассказать, откуда взялся у неё тот инструмент.
– Жена похабная с ногами оголёнными! – привычно заунывно вступил брат Доминик.
Эша скрипнула зубами. Филь вопросительно толкнул её локтем.
– Обнаружила в себе склонность к массовому убийству, – прошептала она. – Ну, я побежала… Ждите меня!
Эта её реплика не осталась незамеченной.
– Рассади-ка их, брат Сильвестр, – сказал прежний густой голос. – Кажется, наши пленники пришли в себя. Как бы не сговорилась меж собой бесовская когорта, пока мы едем до обители.
– Воистину, отец Даламау!
Массивный зад оторвался от скамьи и без предупреждения опустился между Филем и Эшей. Девушка возмущённо пискнула. Жалобно скрипнули доски.
– Ах ты!.. – раздался монашеский возглас.
