– Ты не только дерзкий и неучтивый, ты ещё упрямый как баран!
Оставленный секретарю пергамент вернулся на следующий день с таким же для Габриэль. Девочка, ещё не решив, поедет ли, запрыгала от радости:
– Ой, покажи! Покажи… Прямо любопытно до ужаса! Ты за этим и ходил в замок на ночь глядя, чтобы они не забыли мне прислать?
– Ага, – ответил Филь. – Я не хотел завязывать твои косы узлом.
На второй день поля и перелески закончились, и лес встал стеной вдоль дороги. Выросшему в прибрежной полосе Филю не доводилось ещё видеть подобных лесов. Холмы, низины и пологие горы сменяли друг друга, синее небо становилось звёздным, и снова наступал рассвет, а сросшиеся ветвями ели тянулись и тянулись мимо бесконечной полосой, всё теснее прижимаясь к дороге.
Когда они спускались в низину, из чащобы тянуло сыростью и мраком. На буграх, где солнца было больше, пахло хвоей и смолой. Временами в глубине леса раздавались тоскливые птичьи крики. Дикие кабаны неспешно пересекали дорогу под носом лошадей. Ближе к ночи в лесу начинали хрустеть, ворочаться и взрёвывать. А ночёвки за крепкими заборами редких застав с единственным одичалым смотрителем неизменно сопровождал протяжный волчий вой.
К обеду пятого дня лес изменился. Сросшиеся ели уступили место соснам, между ними появились просветы, и лес превратился в сосновый бор. Скоро из него поднялся пологий холм, опоясанный мощным забором из гигантских почерневших бревен. У подножия холма текла речка. За забором виднелись дощатые крыши, обступившие сложенное из камня узкое высокое строение.
Дорога пересекла возделанные поля, разбитые вокруг холма, и упёрлась в феноменальной величины ворота, висевшие на петлях в пуд весом. Левая воротина была настежь открыта. На правой висела доска с какой-то надписью.
Трава перед воротами была вытоптана копытами коней и прибита колёсами экипажей, коих тут собралось множество. Это был поезд, с которым Филь и Габриэль должны были прибыть, но вынуждены были воспользоваться наёмной каретой – Габриэль слишком долго решала, ехать ей или нет, и они опоздали.
У ворот их поджидал невысокий изящный человек в кремовом плаще и в сером берете, сдвинутом на ухо. Дождавшись, когда Филь с Габриэль выберутся из кареты, он сказал с достоинством:
– Прошу прощения, Габриэль и Филь Фе, как я понимаю? Пожалуйста, оставьте свой багаж здесь, его доставят отдельно, а вам следует торопиться.
Габриэль завертела головой, заметила надпись на доске «Тюремное поселение Алекса» и заробела. Человек в плаще взял её за руку.
– Не бойся, – успокоил он, – мы просто не успели её сменить. Меня зовут ректор Иллуги, я новый начальник этого места, и, смею надеяться, вместе нам удастся превратить его в нечто, достойное нового названия. Пойдём!
Оставив с ним Габриэль, Филь самостоятельно устремился вперёд. За бревенчатыми стенами он увидел обширную площадь, заросшую травой, с вымощенными камнем дорожками. В глубине площади рос то ли дуб, то ли клён, необъятный, приземистый, с густой раскидистой кроной. Под ним собралось около сотни детей, слушая седого и тощего, одетого во всё чёрное человека, взобравшегося на деревянную колоду. К колоде был прислонён топор.
Филь поспешил на площадь, но чуть не упал, столкнувшись с вынырнувшим вдруг из-за ворот босоногим парнишкой с пробивающимся пухом на подбородке. Лицо у него было круглое и конопатое, грязные льняные волосы торчали во все стороны. Руки его также были в грязи, ноги покрывала густая пыль. Одет он был в просторную холщовую рубаху с дырой на боку. Короткие штаны до колен висели у него сзади мешком, держась на одинокой лямке, переброшенной через плечо.
– Куда несёсся? – проговорил он нравоучительно, отскакивая в последний момент в сторону. – Под ноги надо глядеть. Торопыга. Даже лошади тут спотыкаются.
Обе стороны смерили друг друга беглыми взглядами.
– Сильно дурак, что не смотришь, – продолжал поучать парнишка. – Угодишь в выбоину между булыжниками, лоб расшибёшь.
Между полустёртыми булыжниками в самом деле имелись глубокие выбоины, заросшие травой. Филь хотел было огрызнуться, но успел сообразить, что перед ним помощник конюха, или поварёнок, или ещё какой местный служка. Короче, полезное знакомство.
– Спасибо за совет, – буркнул он, всё ещё торопясь услышать, о чём разглагольствует господин, смахивающий на грифа. Перемежая речь латынью, тот рассказывал что-то интересное, судя по лицам собравшихся. Колода, с которой он вещал, небрежно опираясь одной рукой на блестящую рукоять топора, явно служила недавно плахой.
Филь отвёл глаза от зловещего инструмента, а в следующую секунду он изменил направление, разглядев жидкую лепёшку из-под коровы, ту самую, которая три года назад у Сенного озера с апломбом поведала ему, как делают Открывающий Путь. Успев сильно вытянуться за прошедшее время, франт стоял недалеко от толпы в обществе двух девиц.
