– Что они понимают в моде! Ни одной пуговицы в жизни не пришили, а туда же! – Макс, не скупясь на изощренные эпитеты, принялся высказывать свое мнение о журналистах.
Я пытался урезонить разбушевавшегося друга, но Макс не успокаивался, потом схватил газету и с криком: «Я им устрою!» выскочил из кабинета.
– Правда редко бывает чистой и никогда не бывает простой, – философски заметил Влад. – Антуан, ты присмотри здесь за всем, пока я слетаю в Москву. Но главное – это Кэтрин. И без рук, пожалуйста. Очень деликатно. Никаких служебных романов. Это может помешать делу.
Я заверил, что не оставлю девушку без присмотра ни днем, ни ночью.
Влад уловил издевку, но промолчал. Похоже, он сам положил глаз на дочку Штейнов, раз так настойчиво просит «соблюдать дистанцию». Про себя я решил, что обязательно приударю за Кэт. На пользу делу и назло Кузине Сью. «Гусар всегда должен быть чуть пьян и по уши влюблен», – говаривал наш старшина эскадрильи.
Влад упаковал ноутбук, убрал фотографию дочерей, и мы спустились вниз. Пахло горелым. С сигаретой в зубах Макс отрывал от газеты куски, поджигал их и бросал в пепельницу. Влад покачал головой и, устало вздохнув, направился к выходу.
Открыв дверь, он повернулся к нам и громко сказал:
– Николя не трогать, пусть делает, что хочет.
