Девушка попробовала обрести равновесие, но поняла, что силы еще не вернулись. Адриан помог ей добраться до кресла, поддерживая за локоть. Опустившись в кресло, Кристина нахмурилась, силясь вспомнить, что же именно с ней случилось. Границы окружающих предметов казались неясными, словно она смотрела на мир через мутное стекло.
– Голова болит, – растерянно произнесла она, потирая лоб, не в силах взглянуть на Адриана. Казалось, что если она встретится взглядом с его холодными пронзительно-голубыми глазами, то непременно случится нечто очень плохое. – Я бродила во сне? – вдруг спросила Кристина, безучастно уставившись в окно на темное ночное небо без единой звезды.
Адриан кивнул.
– Мы столкнулись в коридоре. А потом вы упали в обморок, и я перенес вас сюда.
Кристина растерянно обернулась, глядя на серебряный кубок на прикроватной тумбе.
– Должно быть, я забыла выпить отвар, – произнесла она, покачивая головой. Мысли все еще ускользали от нее, словно чужие.
Адриан молча подошел к тумбе, взял кубок и принес его девушке. Кристина поблагодарила и сделала несколько больших глотков отвара, чувствуя себя странно заторможенной. В ее душе будто поселилась необъяснимая нарастающая тревога, которую она никак не могла истолковать. Когда она вновь посмотрела на Адриана, стоявшего позади, то отметила, что он переменился в лице. Его жесткие черты сгладились, стали мягче. Ей было непривычно видеть его таким расслабленным, таким… человечным.
– Ложитесь спать, мисс Ренард. – С этими словами он улыбнулся так вымученно, что у нее сжалось сердце. – Вам необходимо выспаться перед предстоящим выступлением.
– Хорошо. – Кристина улыбнулась в ответ.
Адриан повел плечами, словно ему стало не по себе. Словно она обнажила какую-то тайную грань его души. Он прочистил горло, будто собираясь что-то сказать, но потом покачал головой и молча покинул спальню, оставив девушку в одиночестве.
Допив остаток отвара, Кристина на ватных ногах добралась до кровати и легла в постель в абсолютно обессиленном состоянии, будто эти несколько шагов отняли у нее последние силы. Веки становились все тяжелее, пока она лежала и отрешенным взглядом смотрела в потолок, постукивая пальцами по матрасу.
Ей вдруг вспомнились родители. Их голос, их смех. То, как они обнимали ее в детстве, как рассказывали о мире и каждый день окружали теплом и заботой. Для них не было ничего дороже дочерей. Под защитой отца и матери жизнь казалась простой и понятной, лишенной тревог. А сейчас все обстояло совершенно иначе.
Засыпая в мягкой постели под действием успокоительного отвара, Кристина чувствовала, будто раскалывается пополам. Одна ее половина пребывала в тревоге и твердила, что надо убираться из этого дома, в то время как другая была убеждена в том, что в стенах особняка Лероев она наконец обрела новую семью, способную защитить ее от любых невзгод.
Утром сестры Ренард чувствовали себя превосходно. Кристина впервые за все время поймала себя на мысли, что больше не тоскует ни по Раканте, ни по Большому театру, ни по подругам, оставленным где-то там, в теперь уже таком далеком прошлом.
Переодевшись в заранее приготовленные прислужницей платья и расчесав длинные рыжие волосы, Кристина и Луиза спустились вниз на завтрак. В трапезной уже собрались все девушки поместья. Они весело обсуждали предстоящее празднество.
– Доброе утро! – поприветствовала их Луиза, и девушки коротко поздоровались, тут же вернувшись к своим разговорам.
Пока слуги расставляли на столе горячие пироги и фаршированные блинчики, девушки успели обсудить и наряды, и прически, и предстоящий бал.
– Надеюсь, в этот раз Киран вновь пригласит меня танцевать, – мечтательно протянула одна из девушек.
Кристина заметила, как Луиза изменилась в лице. Младшая сестра, опустив голову, смотрела на свой пудинг с таким выражением, словно в него только что плюнули.
– Ох, эти танцы… – выдохнула Корделия, закатывая глаза и поправляя копну пышных темных волос. – Если Адриан Лерой опять не пригласит меня на танец, клянусь, я сделаю это сама! – во всеуслышание объявила она, стукнув кулаком по столу.
Судя по всему, она считала старшего брата своей собственностью, не позволяя другим даже думать о нем.
– Брось, – улыбнулась ей девушка с длинными волосами цвета золотой соломы, раскинутыми по плечам, – ты ведь знаешь, он никогда ни с кем не танцует. И даже балы почти не посещает.
Корделия глянула на нее так злобно, что та мгновенно вжала шею в плечи.
– Адриан будет моим, ясно тебе? – сказала она, словно бы обращаясь ко всем собравшимся. – Моим, и ничьим больше. Иначе, – она внезапно перевела взгляд на Кристину, которая молча ела пирог, – мало не покажется.
Когда с едой было покончено, несколько слуг внесли на подносах серебряные кубки. Вслед за слугами в трапезную вошел мистер Грехем Барнс, дворецкий. В руках он держал еще один кубок, поменьше.
– Милые дамы, пожалуйста, примите этот отвар, – попросил он, окидывая беглым взглядом девушек. – Он позволит вам оставаться в бодрости и здравии на протяжении дня.
