– Я хочу остаться с ней, – заявила Кристина, ускоряя шаг и едва поспевая за Кираном. Тот уже поднимался по лестнице наверх.
– Вам не стоит этого делать, – отрезал доктор Свонсон.
– Почему это? – Кристина обернулась и с гневом посмотрела на него.
– Потому что ваше присутствие может потревожить сон Луизы. Я прекрасно понимаю ваши волнения, однако могу заверить: теперь они абсолютно беспочвенны. Луизе ничто, повторюсь, ничто не угрожает. Но сегодня нет необходимости в том, чтобы находиться в одной комнате с мисс Луизой Ренард.
– А если ей что-то понадобится?
– Исключено. Снотворный отвар, который я дал ей, очень крепкий. Она не проснется.
– Но при этом вы опасаетесь того, что я способна ее разбудить? – Кристина недоверчиво покосилась на мистера Свонсона.
– Воля ваша. Но, несмотря на действие лекарства, в связи с глубоким эмоциональным потрясением сон вашей сестры может быть крайне чутким, так что не пытайтесь коснуться Луизы или заговорить с ней. Даже на одну кровать с ней не садитесь. Помните, Луизе обязательно нужно выспаться.
– Я поняла вас, мистер Свонсон. Обещаю не идти против ваших наставлений.
Кристина устроилась в кресле напротив кровати Луизы, нервно ожидая, когда сестра проснется. Луиза начала приходить в себя, когда за окном уже светало. Небо окрасилось в нежные персиковые тона, а спальню заполнили длинные неясные тени. Из ее постели донеслось слабое шуршание одеяла, а после Луиза издала тихий, вымученный стон, услышав который Кристина тотчас бросилась к ней.
Младшая сестра посмотрела на Кристину каким-то новым, неузнаваемым взглядом. Ее яркие карие глаза словно выцвели и потускнели, а так хорошо знакомый блеск в них вдруг померк. Но было и что-то еще… И пока Кристина пыталась понять, что именно не так, сестра хрипло проговорила:
– Сколько я проспала?
– Всего одну ночь, – поспешила ответить Кристина, присаживаясь на край кровати. – Как себя чувствуешь?
Вместо ответа Луиза задала встречный вопрос:
– Что ты знаешь о вчерашнем нападении?
Ее мертвенно-бледное лицо выглядело напряженным, будто каждое слово ей приходилось произносить, преодолевая мучительную боль. Ресницы дрожали. Губы были сухими и потрескавшимися, как если бы Луизу мучила нестерпимая жажда.
– Мне сказали, что на тебя напал волк, – сглотнув ком в горле, произнесла Кристина и поморщилась, настолько бредовыми ей самой казались эти слова.
– Да, точно. Волк, – глухо отозвалась Луиза, переведя взгляд и безучастно уставившись в потолок. Даже ее голос казался другим. Тусклым, лишенным всяких эмоций.
– Так ты в порядке?
– Да. Все хорошо.
Кристина не верила.
– Я могу тебе чем-то помочь? – почти с мольбой спросила она, отыскав под одеялом руку сестры.
Сжав ладонь Луизы, она ужаснулась тому, насколько ледяной та была. Точно снег. Луиза же казалась спокойной и равнодушной. Она вовсе не дрожала и не выглядела замерзшей, ее губы даже не посинели, как это обычно бывало во время приступов или серьезной болезни.
– Пожалуйста, пригласи врача, – попросила она, не отрывая взгляда от потолка. – И мистера Кирана Лероя.
Не веря своим ушам, Кристина все же выполнила волю сестры, испытывая при этом мерзкое чувство. Она знала: случилось нечто ужасное. И обсуждать произошедшее Луиза по каким-то неведомым причинам предпочитала не с родной сестрой, а с совершенно посторонними людьми. Она скрывала правду от самого близкого человека.
Пока доктор Свонсон и братья Лерои, Киран и Адриан, были в покоях Луизы, Кристину вновь попросили подождать за закрытыми дверьми. Поскольку та отказывалась ждать в своей комнате, прислужница Нина принесла для нее кресло прямо в коридор. Кристина пыталась найти объяснение происходящему, пока сидела там одна.
Что же на самом деле произошло с Луизой? Почему ее лечение проходит в строжайшей секретности? Почему она приняла лживую версию с нападением волка? И почему не сказала правду? И самое главное: почему, несмотря на весь тот ужас, который царил на Громовом Утесе, Кристина все еще не хочет сбежать?
До боли закусив губу, она отчаянно пыталась пролезть в самые недра собственного сознания, чтобы отыскать ответы. Она была уверена, что эти ответы существуют и действительно находятся где-то там, глубоко-глубоко, за той прочной стеной из толстого стекла, которая непонятно откуда появилась. Кристина даже допускала, что сама ее возвела, дабы стало проще справляться с реальностью. Но то были лишь домыслы. Одни только домыслы.
К счастью, долго ждать не пришлось, и спустя примерно полчаса Кристине разрешили войти в спальню к Луизе. Сестра выглядела значительно лучше и теперь сидела, опершись спиной о целую гору подушек. И хотя она оставалась бледной, губы Луизы порозовели, а взгляд уже не казался настолько больным и потерянным.
