«Ты предала меня» – такие слова Кристине хотелось выплюнуть Луизе в лицо, но это больше не имело смысла. Последнее, что она отдаст предательнице, – молчаливое презрение. И больше ничего. Ничего.
– Посмотри на меня, Кристина, – тихо позвала та, но Кристина так и осталась лежать, отвернувшись в противоположную сторону. – Пожалуйста.
Ничего не менялось. И только тишина звенела в ушах.
– Что ж, ладно. – Луиза встала с кровати и медленно обошла ее, чтобы попасть в поле зрения Кристины. Та вновь отвернулась, смаргивая слезы.
Остановившись, Луиза яростно прошипела:
– Ты хочешь выяснить правду или нет?
Кристина открыла глаза, давая сестре последний шанс. Луиза вытянула вперед руку, закатав рукав до локтя. Кожа на еще недавно поврежденной руке оказалась цела. На ней не осталось и следа от кровавой раны.
– Видишь? – Луиза подошла ближе, чтобы Кристина рассмотрела запястье. – Я не спятила. Раны больше нет.
– Но как такое возможно? – Кристина попыталась встать, но от слабости руки ее задрожали, и она снова рухнула на подушки.
– Я не могу тебе сказать. – Луиза снова присела рядом и, склонившись ближе, прошептала ей на ухо: – Но ты знаешь все сама. Ты должна вспомнить. Только так сумеешь добраться до правды.
В этот момент дверь распахнулась. В покои вошел Адриан Лерой.
– Мисс Луиза, оставьте нас, – скомандовал он холодно.
– Разумеется, – ответила та, склонив голову. И тут же покинула спальню.
Тот, кто еще недавно схватил Кристину, лишил голоса и позволил сделать укол, приближался, точно хищник. Адриан двигался к ней, безотрывно глядя в ее застывшие, испуганные глаза. В голове Кристины лишь эхом звучали слова сестры: «Ты знаешь все сама. Ты должна вспомнить. Только так сумеешь добраться до правды».
Иначе ОН будет каждый раз стирать ее память, возвращая в глупое, мучительное неведенье! Ведь он уже проделывал с ней это. И не раз. Кристина точно это знала, хоть не могла доказать и не помнила, как именно это происходило.
Вот почему тогда, на балу, она никак не могла вспомнить их танец. Вот почему каждый раз после общения с Адрианом она не могла объяснить себе ту странную легкость в голове и будто бы вколоченное в сознание убеждение, что покидать особняк Лероев нельзя. Что здесь якобы безопасно!
Ни слова не говоря, Адриан подошел к кровати и взобрался сверху, накрывая Кристину своим широким, сильным телом. А у нее попросту не нашлось сил, чтобы оттолкнуть его и убежать прочь. Она могла только наблюдать, что он с ней прямо сейчас начнет делать. От этого осознания ее захлестнул пробирающий до костей животный ужас.
Он вновь лишит ее воспоминаний. Вновь сделает безвольной тряпичной куклой, которая продолжит внимать лжи из уст Лероев и их прислужников. Она забудет слова Луизы. Такие важные, правдивые.
Прямо сейчас Адриан лишит ее реальности, которая для нее была несоизмеримо ценнее любой, даже самой сладкой, иллюзии. Он лишит ее всего. Даже самой себя.
– Пожалуйста, не делайте этого…
Ее отчаянная мольба осталась без ответа.
Адриан настигал ее, словно губительная снежная лавина. Его лицо напротив ее лица. Такое красивое, пленительное и ненавистное. Она могла бы любоваться им вечно, сложись все иначе. Не будь он таким чудовищем.
«Держись! Держись, Кристина!» – напомнила она самой себе и крепко зажмурилась.
– Откройте глаза, – сказал пьянящий низкий голос, который она могла бы слушать вечно.
Вопреки голосу разума она вынуждена была подчиниться. Встретившись с его ледяным взглядом, она уже не могла разорвать возникшую связь. Он всецело похитил ее внимание. Украл ее волю, подчинил себе, не оставляя ни единого шанса на спасение.
– Вы забудете то, как на вашу сестру напали, – продолжал он. – Забудете кровь, заливающую ее платье, и тот страх, что испытали за ее жизнь. Ничего не было. Во время бала вы были счастливы и веселились вместе с остальными.
Она пыталась не слушать его, но каждое сказанное Адрианом слово выжигалось на ее искалеченном сознании. Стеклянные стены барьера, который он выстраивал внутри ее головы, утолщались, становились прочнее. Если он будет продолжать, то стены станут настолько прочными, что она больше никогда не сможет разглядеть за ними хоть что-то. Хотя бы малейший намек на то, что они могут скрывать. Эти стены станут частью ее. Еще одной гранью ее личности, не вызывающей подозрений.
Возможно, она даже будет думать, что сама их возвела. Или вовсе перестанет замечать, и головные боли наконец прекратятся. А может быть, это даже лучше для нее – забыться? Нет, конечно, не лучше!
«Ты знаешь все сама. Знаешь сама… Ты должна вспомнить! Вспомни! Ну же! Только так доберешься до правды! Вспоминай!!!»
Пока она отчаянно сопротивлялась гипнозу, Адриан продолжал давать собственные установки:
– Вы не видели глаза доктора Свонсона. В ваших воспоминаниях он всегда носит очки. А глаза Луизы всегда имели светло-голубой оттенок. Они никогда не были карими…
Стеклянная стена дала первую трещину. Кристина почувствовала эту вибрацию и усилила попытки борьбы, пока бархатный голос Адриана обволакивал ее в тишине.
