– В любом случае это чрезвычайно редкая порода эшти. И дорогая. Хозяин наверняка хотел вам сделать приятное.
– Порода? Как у собак?
– А кто такие собаки? – поинтересовалась Аантэ. – Конечно, порода. Я же сказала: кузовок. Даже не знаю, где он так быстро его раздобыл, на них иной раз очередь выстраивается.
Я посмотрела на рыбу, которая выпускала из жабр легкие струйки тут же тающего мрака. Рыба вертелась вокруг моих рук, все пытаясь подсунуть лобастенькую голову под пальцы и, честно говоря, выглядела при этом премило. Необычно, но премило.
– Никогда не думала, что у меня будет ручная рыба, – пробормотала я.
– Исси, это не рыба, это эшти.
– Я спрошу у супруга, зачем она мне, когда я даже не Тень, – сказала я задумчиво. – Наверное, ее надо как-то назвать?
Аантэ пожала плечами, с умилением глядя на кузовка.
– Пусть будет Желток, – сказала я.
В этот миг Желток все же поднырнул под мою ладонь и принялся ластиться с еще большим рвением, так что я невольно рассмеялась. И сама погладила его, потрогала упругие плавники. Желток тихонько булькал и окутывался полупрозрачными волокнами тьмы.
– А он не сбежит? – вдруг испугалась я. – Можно ли окно открыть? А то вылетит – не поймаешь.
– Что вы, исси, это же ваш эшти, он вас признал. Скажите, вы будете завтракать?
Я помолчала, гладя эшти по голове. И внезапно поняла, что мне стало хорошо и спокойно, невзирая ни на что, как будто ярко-желтая рыбка, вернее эшти, забрала все мои беды и горести.
И есть хотелось. Я почесала Желтка за гладенькой жаброй, он ответил мне радостным «буль-буль».
– Буду, – ответила я Аантэ. – Когда вернется мой супруг? Мне очень нужно с ним поговорить.
Девушка потупилась.
– Знаете, он с утра отправился прямиком во дворец, думаю, поговорить с его величеством. Неизвестно, как долго он там пробудет.
Я припомнила злосчастную простыню, которую Эрис хотел продемонстрировать королю. Но даже эти неприятные воспоминания не испортили моего неуместно радужного настроения. Похоже, что кузовок оказался с секретом – или же мне стало безразлично все, что случилось недавно.
Вернулся он к обеду. Когда я уже сидела в столовой, с аппетитом ела превосходную котлету, а Желток вертелся рядом и постоянно выпрашивал кусочки мяса. Я лишь увидела, как темный силуэт то ли гигантской змеи, то ли угря в сгустках тьмы промчался за окнами, и через несколько минут в обеденный зал энергичной походкой вошел Эрис Аш-исси. Я отложила столовый прибор и поднялась, помня, что леди всегда должна быть вежливой. Муж остановился, окинул меня придирчивым взглядом. Я молча сделала книксен и посмотрела на него.
Ни следа не осталось от того скелета, обтянутого белой кожей. Эрис Аш-исси, конечно, был бледен, но у Теней всегда бледная кожа. А в лице появилась жизнь. И взгляд такой живой, проницательный. Мне даже показалось, что он смотрел на меня тепло, как будто… Возможно, что-то изменилось этой ночью? Или он подумал и решил измениться сам?
И хоть я и сопротивлялась изо всех сил собственным чувствам, он был красив – нечеловечески красив. Конечно, все это я видела и в фантоме, но получилось так, что фантом стал казаться бледной тенью настоящего Эриса. А настоящий… Что ж, оказавшись в родном городе, он словно набирался красок, наполнялся самой жизнью.
Посреди зала стоял и смотрел на меня высокий широкоплечий мужчина с волнистыми черными волосами до плеч, с глазами темно-синими, словно разлитые чернила, с открытым благородным лицом. Расшитый серебром камзол был чудо как хорош, впрочем, как и белоснежная сорочка. Я снова вспомнила, как черный жемчуг выглядит на белом бархате. Однажды видела, одна воспитанница хвалилась подарком поклонника. Черный жемчуг весьма красив, он живой, переливается всеми цветами радуги, и белый цвет подчеркивает сложную игру оттенков. Вот и у Эриса Аш-исси на лице было нечто такое – отблески мыслей, игра эмоций в блестящих глазах…
– Я вижу, ты получила мой подарок, – внезапно тусклым голосом сказал он.
И свет, его внутренний свет стремительно начал гаснуть, словно ему совершенно не хотелось даже смотреть на меня.
– Спасибо, – через силу улыбнулась я. Все же леди должна быть вежливой всегда. Пусть он меня и терпеть не может. – Аантэ сказала, что это редкая порода эшти. Зачем он мне, Эрис? Я ведь всего лишь человек.
Он резко передернул плечами, как будто одно упоминание о том, что я человек, было до жути неприятно. Затем, не говоря ни слова, уселся за стол напротив меня. Тут же набежали служанки, мгновенно поставили перед ним тарелки, приборы, подали золотистый бульон – я только что ела такой же, с сухариками. Эрис взял в руки ложку, хмуро посмотрел на меня. А я все еще стояла, не решаясь сесть.
– Продолжай обедать, – негромко подсказал он, – я жутко голоден. От братца ничего не дождешься, даже угощения. А эшти… он будет забирать твою тоску, Лора.
– Ее мог бы забрать и ты, – шепнула я, но Эрис услышал.
Выпрямился, бросил злой взгляд и промолчал, вернулся к еде.
