Я невольно ахнула, когда Эрис Аш-исси распахнул передо мной двустворчатые двери из светлого полированного дерева. Библиотека оказалась огромной, в два этажа. Витражи пропускали дневной свет, вдоль стен стояли стеллажи, бесконечные, высокие, с приставными лесенками. У стены на столах были разложены открытые книги.
– Каталоги. – Эрис указал на них. – Здесь не только книги, написанные на языке этого мира. Здесь есть гораздо более древние и, чтобы их читать, тебе понадобится толкователь.
– Толкователь? – удивилась я.
Он посмотрел на меня с легким интересом, даже не хмурясь.
– Иди сюда. – Он подошел к столу, взял в руки большую лупу в золотой оправе и протянул ее мне. – Возьми, не бойся. И загляни, скажем, вот в эту книгу…
Я осторожно взяла увеличительное стекло, подошла к столу и посмотрела на раскрытые страницы толстого фолианта. Они были сплошь исписаны непонятными мне символами. Я вздрогнула, когда Эрис очутился у меня за спиной, почти вплотную. Он взял мою руку с лупой, навел стекло на текст и шепнул:
– А теперь?
Я замерла. Его рука поверх моей. Горячая сухая ладонь, мозоли слегка царапают кожу. Потянула носом воздух – терпкая свежесть одеколона… Никуда не годится, Лора. Ни-ку-да.
Посмотрела сквозь стекло… и внезапно буквы приняли привычные очертания. И хотя слова пока не обрели смысл, текст уже можно было читать. Я замерла, когда свободной рукой Эрис осторожно, почти невесомо коснулся моей шеи там, где позвонки. В этот миг я чувствовала его дыхание, оно щекотало волоски, как будто он наклонился, чтобы… И все прекратилось. Он отстранился так внезапно, что меня обдало прохладным ветерком.
– Эрис!
Я обернулась настолько быстро, насколько получилось – но его уже не было в библиотеке. Такое впечатление, что муж попросту сбежал от нелюбимой жены.
– Так-то, Лора, – пробормотала я.
Под ладонь нырнул Желток, потерся гладкой головой. Что это было только что?
Остаток дня пролетел незаметно. Мы с Аантэ снова ходили на прогулку – хвала Матильде-заступнице, Релия больше не появлялась. Парк был прекрасен; на открытых площадках пестрели клумбы, пышные, круглые, нарядные, словно пирожные. Желтые дорожки змейками уползали в тень. Нагретый солнцем воздух застыл неподвижно, где-то в листве чирикали и посвистывали птицы. Желток, одурев от свободы, носился взад и вперед по дорожкам, временами подныривая мне под руку, чтобы погладила. Аантэ взяла с собой на прогулку пакет из приятно хрустящей коричневой бумаги с очищенными орешками. Желток очень скоро понял, что орешки это вкусно, и постоянно их клянчил, смешно бодая выпуклым лбом этот пакет. К слову, угощение с ладони он собирал очень деликатно, как мне показалось, длинным и липким язычком.
Аантэ разоткровенничалась и рассказала, что она плетет теневые кружева. Мы немедленно пошли смотреть ее работы. Оказалось, что кружева так называются неспроста, они действительно плелись из тонких волокон тени, Аантэ ловко вытягивала нити прямо из воздуха там, где не было солнца. В результате получалось что-то невообразимое. Наверное, она прикладывала к тени еще и свою магию, потому что как еще можно получить совершенно невесомое, но вполне материальное кружево?
Глядя, как я искренне восхищаюсь ее кружевом, Аантэ предложила научить меня. Потом смутилась, вспомнив, что у меня не получится отсутствие света превратить в нити, и тут же пообещала, что сплетет мне особенное кружево, чтобы я могла заказать себе платье для королевского бала.
– Для бала? Ты думаешь, я туда пойду?
Это после того, как меня водили на поводке, а все с интересом смотрели на это зрелище?
– Конечно, пойдете, – невозмутимо ответила Аантэ, которая конечно же вряд ли знала историю моего здесь появления, – вы жена лорда из правящей семьи. Как раз через триницу будет бал.
– Триница – это что?
Девушка отложила свои кружева и принялась загибать пальцы, объясняя. Оказалось, что это три раза по пятнадцать дней. Надеюсь, к тому времени меня не будет в городе Теней.
– Вы всех затмите своим туалетом, – заверяла Аантэ, – я уж сделаю вам такую красоту, что все позеленеют от зависти!
Я совсем не хотела, чтобы Тени зеленели от зависти, но промолчала, больше думая о том, как отсюда убраться. Хотелось верить, что месяц спустя Эрис отпустит меня сам и что не придется придумывать и воплощать план побега.
Ужинала я в одиночестве. Желток утомился за день и тихо дремал на салфетке. Я уложила эшти в ларец, в котором его принесли, закрыла крышкой и поставила на трюмо в спальне. Хотелось верить, что за ночь с ним ничего не случится. А сама… Я не знала, ждать ли мне мужа, а если ждать, то для чего. Но все-таки за окном давно стемнело, я переоделась в чистую сорочку и, усевшись к зеркалу, принялась расчесывать волосы на ночь.
На душе было тоскливо. Неизвестность страшила. Я нервно дергала запутавшиеся пряди, а из головы не шла мысль, что когда-нибудь все это должно закончиться. Мои злоключения. Ведь не может же все это тянуться до самой смерти? Неужели я больше никогда не стану свободной?
