— В таком случае я пришлю нужного человека в ближайшее время, — обещает командующий. — При условии, что ты дашь клятву, Легион тоже получит инструкции по обезвреживанию этих бомб.
— Даю слово.
Система мгновенно фиксирует наш договор. Тит отводит взгляд, явно читая системное сообщение.
После чего благодарно склоняет голову.
— Честь имею.
На этом наш разговор завершается.
— Да как ты не понимаешь⁈ Я уже третий раз объясняю! — восклицает Чан, эксперт, присланный командующим Титом.
— Может быть, потому, что я — изобретательница, а не программист⁈ — огрызается Гайка, похоже, обретшая достойного соперника в лице мужчины.
— Информатика недалеко ушла от математики! Ты даже основ не знаешь⁈ — распаляется раздражённый Чан.
— Недалеко, говоришь? НЕДАЛЕКО⁈ — кричит Гайка. — С каких пор зубрёжка рун равна математике⁈
— А вот с таких!
— Да нет же! Полная чушь!
— Это у тебя в голове чушь!
— Нарываешься⁈
— Просто открываю глаза такой недалёкой, как ты! Техномагесса, тоже мне!
— Укушу!
— Только попробуй! — фыркает Чан, невольно провоцируя девушку. — Ай, чтоб тебя… Ай! Снимите её с меня! Кто-нибудь!
— Смотрю, работа идёт с огоньком, — комментирую я, наблюдая, как Гайка повалила азиата и пытается укусить его посильнее.
Детский сад, а не исследовательский центр!
— И это ещё мягко сказано, — вздыхает Алиса. — Теперь даже не знаю, если оставить эту парочку наедине, они окажутся в одной постели или прирежут друг друга?
— Хочешь сделать ставку? — смеюсь я.
— Пожалуй, воздержусь, — задумчиво отвечает Алиса. — Выигрыш — это хорошо, но вот если проиграю… Сомневаюсь, что Лорд Детройта обрадуется новости о гибели своего единственного рунолога во время совместных исследований.
— Что правда, то правда, — соглашаюсь я.
По итогам беседы с Титом было решено объединить усилия двух фракций для нейтрализации угрозы со стороны Ордена и рунных бомб.
Спартанское Королевство располагало серьёзными научными силами: Нора с её учёными, Алиса, Гайка, а также Руна с магами-артефакторами. Несколько десятков талантливых игроков, совместными усилиями продвигающих нашу науку вперёд семимильными шагами.
Но всё это не могло помочь расшифровать рунную магию, ведь руны — это аналог программирования со Старой Земли.
Полноценный язык, где каждый символ, каждая закорючка имеют особое значение и смысл.
Именно в комбинации этих закорючек и формируются руны.
На расшифровку рунного языка у наших учёных ушло бы непозволительно много времени. Чтобы сократить его до минимума, Тит и направил в Техас, где расположен новый исследовательский центр, своего личного рунолога.
Хотя какой он — рунолог… скорее, ученик.
Чан не считает себя полноценным рунологом. Почему? По сложившимся правилам, настоящим мастером считается только тот игрок, который способен накладывать вязи рун на артефакты.
Чану до этого ещё далеко. Впрочем, это не умаляет его пользы. Скорее наоборот!
Как уже говорилось, рунная магия — своего рода программирование. И если знаешь хотя бы основы языка, на котором пишешь код, то можешь, пусть неуклюже, но вмешиваться в его структуру.
В Париже для обслуживания рун на поле боя рунологи отправляли учеников и подмастерьев. Их умений не хватило бы для создания новых артефактов. Но этого и не требовалось. Ученикам нужно было только перезаряжать руны или в крайнем случае восстанавливать их на повреждённых участках.
Так Железный Легион всегда мог провести базовый ремонт артефактов вроде мантелетов или костюмов химзащиты, не беспокоясь, что рунологов похитят и создадут свои рунные артефакты.
У учеников просто не хватило бы навыков!
Чан, невысокий азиат с причёской под «горшок», оказался в Детройте почти случайно. Во время раскола Железного Легиона у стен Парижа он просто пошёл за ближайшим отрядом. А те решили встать на сторону командующего Тита.
Вот и Чану пришлось вступить в новую фракцию, хотя изначально он планировал вернуться в Париж к наставнику.
Как говорится — не повезло, не фортануло. Хотя, учитывая чистки, которые Филин устроил по возвращении в Париж, неизвестно, избежал бы их Чан, побывавший среди «бунтовщиков», или нет.
Так или иначе, именно азиат должен был объяснить принципы рунного языка Гайке, Алисе и десятку приглашённых учёных из Норы и магов-артефакторов. Вот только работа сразу не заладилась.
Впервые проявилась принципиальная разница в подходах к магии между нами и Парижем.
Если маги-артефакторы воспринимали магию как искусство, как создание картины, то рунологи видели в ней очередной язык программирования.
Наши маги творили «шедевры» в виде артефактов, работая вслепую, интуитивно подстраивая Систему под нужные свойства.
А рунологи Парижа следовали строгим принципам, не отступая от них ни на шаг. Хоть такой подход казался ограниченным, в нём были свои преимущества.
Мастера рунной магии, по словам Чана, могли просто «вычислить» нужную цепочку рун для желаемого результата. Не экспериментировать раз за разом как маги-артефакторы, а провести теоретический расчёт на бумаге, расписать каждый символ, учесть все мелочи, а потом… просто перенести на артефакт.
И ведь всё работало!
