Над головой располагался стеклянный купол, выполненный из витражей. Из-за чего казалось, что кабинет был наполнен всеми цветами радуги.
Но даже этого тепла было всё ещё недостаточно, чтобы заменить им воспоминания о Гамбурге. О том городе из стекла, стали и бетона, что тянулся к небосводу.
Пока дварфы закапывались как можно глубже под землю, люди стремились дотянуться до облаков.
И от того, даже несмотря на все удобства, на все магические штучки Федерации, Анфиса не чувствовала себя здесь как дома.
Хозяин кабинета, Арбитр Антанты, был одет в строгую, но крайне дорогую одежду. Отглаженная жилетка, рубашка, тёмные брюки. Волосы зачёсаны назад и аккуратно уложены.
Видно было, что мужчина тратит немало времени на собственную внешность.
«Символ единения Антанты не может выглядеть плохо!» — как-то сказал сам Ришелье.
И Анфиса это запомнила. Не потому, что ей было так уж важно, как выглядел мужчина перед ней. А потому, что в тот самый момент мужчина приоткрыл завесу и продемонстрировал то, кем он себя видит.
Символ единения Антанты. Фабула, скрепляющая все четыре фракции.
Ришелье не считал себя равным Тетрахии. Он воспринимал себя на ступень выше!
— Анфиса, прекрасно выглядишь, — вырвал её из мыслей мягкий баритон. — Впрочем, как и всегда.
— Ришелье, — кивнула она, подходя к столу для переговоров и занимая место напротив мужчины.
Вслед за ней в помещение влетел и Шомпол. Дварф окинул присутствующих взглядом, хмыкнул и уселся точно посередине между Анфисой и Ришелье.
— Честно говоря, я не ожидал того, что ты попросишь встретиться столь внезапно. Да ещё и в столь небольшой компании. Для этого есть какая-то причина? — улыбнулся Арбитр Антанты.
— Ты и сам, поди, догадался, — сузила веки Анфиса.
— Догадки не равны знанию, — парировал Ришелье, сохраняя вежливую, напрочь формальную улыбку.
— Да что вы опять ходите вокруг да около⁈ — прорычал Шомпол. — Вот ведь человеческая манера! Всё время тянет быка за причинное место!
— Как грубо, — покачал головой Ришелье.
— Зато действенно! — отмахнулся от его порицания дварф. — Зачем мы сюда пришли? Чтобы определиться с новым наступлением!
— Наступлением? — вскинул брови Арбитр Антанты. — На кого?
— На Грибницу, ясен хрен! — заявил Шомпол, — Вы сами слышали Короля Спарты! Враг стянул свои силы на юг! Тогда как Фронтир практически затих! Это знак! Это возможность! Это наш шанс! Вдарить побольнее по этой мерзости!
— Разве не ради этого ты сам наворачивал круги вокруг Короля Шурика? — обратилась и Анфиса к Ришелье. — Не для того, чтобы использовать Спарту в этой войне?
Янтарные глаза Анфисы вспыхнули, точно две сверхновые.
— Сейчас нам предоставили отличный шанс, чтобы вернуть Гамбург. Чтобы возродить мою фракцию! Мои люди готовы, наша авиация находится в полной боеготовности! Если не сейчас, то когда? — спросила девушка. — Тем более, что мы не можем бросить Спарту! Они спасли моих пилотов, поэтому мы должны ответить тем же. Оплатить долг.
Именно. Долг.
К чему-чему, а к подобным понятиям Анфиса относилась со всей серьёзностью.
Ещё во время своей службы, когда вовсю шла война с Федерацией, долг помог ей пережить весь тот ужас войны.
Когда твоя собственная фракция разваливается изнутри, враг идёт на очередной штурм, а твои собственные товарищи уже не знают, во что верить и как дальше жить. Только долг и помог ей сохранить себя и жизни её подчинённых.
Этот же самый долг позволил ей сохранить рассудок, когда стало ясно, что Гамбурга попросту не осталось.
Грибница уничтожила её дом, пока она защищала его на северной границе.
Ришелье согласился принять Анфису и её силы в состав новоиспечённой Антанты. И поэтому она была согласна помочь недавним врагам, чтобы остановить ещё большее зло!
Потому что так говорил её долг. Перед павшим Гамбургом, перед погибшими друзьями, перед самим человечеством.
И этот самый долг сейчас твердил ей, нужно помочь Спарте. Нужно атаковать врага, пока он отвлечён.
Всё, чтобы вернуть Гамбург! Всё, чтобы возродить её дом!
Однако, несмотря на ее эмоциональную речь, Ришелье не повёл и бровью. Более того, он даже не смотрел на Анфису.
Его больше интересовал вид за стеклянным куполом.
— Ты… не хочешь помогать Спарте? — ошарашенно произнесла Анфиса. Её чёрные с едва заметной проседью волосы взметнулись.
Анфиса вскочила со своего места. Её большие глаза с яростью уставились на Арбитра Антанты.
— Почему⁈ Ответь мне, Ришелье, почему ты не хочешь помочь Спарте⁈
— Скажи мне, Анфиса, — проигнорировал её порыв мужчина. — Задумывалась ли ты о том, что будет после?
— Что? — замерла девушка. Что он сейчас имел в виду?
— Полагаешь, Король Спарты будет рад нашей помощи? — усмехнулся Ришелье. — Что, как только мы пройдёмся по землям Великого Зла, он пожмет нам руку и присоединится к Антанте? Как бы не так.
Выдержав паузу, Ришелье продолжил:
