— Мутанты, прошедшие через твое «улучшение», уже перестают быть людьми. В них нет больше ничего человеческого, — возражаю я.
На что получаю закономерный в целом-то вопрос.
— А что значит быть человеком?
Гудят винты боевой баржи. Откуда-то сверху слышится гул экипажа и топот их ног. Воздушное судно живёт своё жизнью. Спартанцы работают на предельных скоростях, желая как можно скорее покинуть неприветливый край.
Я же сижу в личной каюте, задумчиво отбивая незатейливый мотивчик о край стола.
Напротив меня сидит Люси. Уже отошедшая от «трансляции» с Грибницей.
Хотя, справедливости ради стоит отметить, ей пришлось выпить сразу несколько кружек королевского сидра, тоников и даже зелье исцеления, чтобы избавиться от страшной мигрени.
Но это незначительное неудобство, которое просто нужно перетерпеть.
Девушка сейчас играется с тушканчиком Корнелиусом на своих коленях, тогда как на левом плече у неё восседает всё та же улитка.
Именно через неё нам предстоит дать ответ на вопрос Грибницы.
Что такое быть человеком?
— Что мы должны ей показать? — обращается ко мне Люси.
Я молчу, обдумывая слова девушки.
Действительно, что мы должны показать Грибнице?
Бытие человека? А это что вообще такое? Как объяснить морскому созданию, что такое катание на велосипеде? Как научить лягушку летать?
Как описать слепому цвета радуги? А глухому — что такое бас, а что такое фальцет?
Как вообще объяснить то, что для нас естественно, как дыхание?
Может, показать Грибнице величие спартанской культуры: наш театр, музыку, архитектуру. Пусть увидит наши постановки, услышит то, о чём поют музыканты, попробует понять идею архитектора, когда тот проектирует фасад того или иного дома.
Но действительно ли это есть наша суть? В одном лишь творчестве?
А может, продемонстрировать неукротимость наших солдат? Посетить тренировку гвардейцев, проследить за тем, как наши авантюристы очищают леса и горные кряжи от порождений Системы.
Как минимум, убедим Грибницу в бесполезности войны с нами? Но, опять же… неужели на этом всё?
А если представить наши достижения учёных? Дать посмотреть на тот путь, что мы прошли за несколько лет! Как от деревянных копий и плетёных щитов мы дошли до боевых барж, броненосцев и паровозов с автомобилями!
Стоп.
Не в этом ли кроется подвох? В том ли направлении я сейчас копаю? Сколько раз в истории пытались создать «улучшенную версию» человека: без слабостей, без ошибок? И каждый раз получался монстр.
Гамбург тому явный пример. Они так гнались за чем-то большим, чтобы одолеть Федерацию, что даже не заметили, как изничтожили сами себя.
Разве не тем же занималась Грибница всё это время? Создавала «новую ступень эволюции», забыв спросить, а хотят ли сами люди эволюционировать? Нужно ли нам так ею продвигаемое «улучшение»?
— Я думаю, — произношу я, — что у меня нет ответа на твой вопрос. Что такое быть человеком? Это равнозначно тому, как дышать. Ты знаешь, как это делать, что это вообще такое, но в то же время не можешь объяснить это тому, кто не нуждается в дыхании.
Люси внимательно слушает меня.
— И поэтому… покажи ей всё. Покажи, как мы живём. Как живут спартанцы.
— Даже наши ошибки? — удивляется Люси.
— Особенно ошибки. И слабости. И глупости. Мы те, кто мы есть. В этом наша сила, наша слабость и наша человечность.
Посмотрим, что из всего этого выйдет.
Люси неспешно шагала по торговой улице Спарты, держа в руках корзинку. Следом за ней с важным видом трусил Корнелиус, привлекая к себе взгляды идущих мимо девушек и получая в свой адрес нескончаемый поток умиления.
Люси, видя это, довольно улыбнулась. Отдавая всё внимание Корнелиусу, она могла не беспокоиться об исполнении своей задачи.
Что же это за задача такая?
Экскурсия по Спарте, от которой зависело будущее всего Королевства, если вообще не человечества!
Люси завернула в сторону мастерских, стоявших чуть в отдалении. Переливающаяся всеми цветами улитка зорко наблюдала за действиями девушки. Из корзинки ей было отлично видно, как девушка перебрасывается парой фраз с одним из кузнецов.
Неожиданно к ним подбежал ученик, чтобы продемонстрировать сделанную им заготовку. Мастер внимательно осмотрел работу. Сморщился, как от съеденного лимона. Выдал нерадивому ученику подзатыльник.
— Сколько раз я тебе говорил смотреть за температурой⁈ Всё теперь придётся начать заново! Всю заготовку испоганил! За что меня прокляли боги, раз выдали такого неуча в работники⁈
— Простите!
— «Простите» на хлеб не намажешь! Бегом работать! — рявкнул мастер, когда ученика и след простыл.
Мужчина извинился перед Люси, после чего двинулся вглубь кузницы.
Уже после улитка могла наблюдать, как мастер в который раз разжевывает всю теорию своему ученику, а также незаметно для того сам устанавливает нужную температуру печи, чтобы у ученика в этот раз всё получилось.
Ради чего? Разве нельзя показать своё истинное отношение напрямую?
Люси меж тем отправилась дальше. Теперь она пришла на рынок. Десятки, сотни лавок были выстроены на площади. Игроки со всех уголков Королевства сновали от одной торговой точки к другой.
