Всё вокруг еще было покрыто туманом, и солнце кое-где пробивалось и блекло освещало землю, создавая светящуюся белую вуаль, лишь через прорехи, в которой Кристина могла видеть.
— Марк? — тихо позвала она. — Марк, где ты?
Она снова услышала тот звук, но на этот раз он был четче — это была музыка. Звуки флейты и арфы. Она начала вслушиваться, а затем чуть не закричала, когда что-то коснулось ее плеча. Она резко обернулась и увидела перед собой Марка. Он поднял руки вверх, словно сдаваясь.
— Я не хотел напугать тебя, — сказал он.
— Марк, — выдохнула она и замолчала. — А ты точно Марк? Фейри ведь могут создавать иллюзии, не так ли?
Он наклонил голову в сторону. Его светлые волосы упали на лоб. Она помнила, что раньше они были ему по плечи, и он выглядел словно принц с иллюстрации из книги про фейри. Теперь его волосы были короткие, мягкие и кудрявые. Кристина сделала ему современную стрижку, и сейчас она выглядела не к месту, здесь, в стране Фейри.
— Я не слышу своего сердца или того, что оно мне говорит, — сказал он. — Я слышу лишь ветер.
Он сказал ей это при их первой встрече.
— Это ты, — сказала она, облегченно выдохнув. — Что ты делаешь? Почему не спишь? Нам нужно отдохнуть, если мы хотим дойти до Неблагого Двора к восходу луны.
— Слышишь музыку? — спросил он. Теперь она играла громче, было отчетливо слышно звуки скрипок, духовых и танцующих людей, смех и топот ног. — Это пир.
Сердце Кристины пропустило удар. О пирах фейри складывали легенды. Дивный Народец танцевал под зачарованную музыку, пил зачарованное вино и иногда танцевал днями на пролет. Яства, которые они едят, вводят в состояние горячки, влюбленности или сумасшествия… и даже влияют на твои сны…
— Ты должна идти спать, — произнес Марк. — Пиры могут быть очень опасны.
— Я всегда хотела его увидеть, — в ней проснулся бунтарский дух. — Я подойду поближе.
— Кристина, не надо, — он словно затаил дыхание, когда она пошла вниз по холму на звук. — Это всё музыка, она заставляет тебя хотеть танцевать…
Она резко развернулась, кудрявая прядка черных волос упала на ее сырую щеку.
— Ты привел нас сюда, — сказала она и пошла дальше, к музыке, которая становилась громче и окружила ее со всех сторон. Кристина слышала, как Марк ругался себе под нос, но все же шел за ней следом.
Она вышла на поле у основания холма и остановилась. Поле было полно размытых красочных движений. Вокруг нее звучала пронзительно сладкая музыка.
И, конечно же, везде был Дивный Народец. Труппа фейри в центре, запрокинув головы назад и отбивая ногами ритм, играла на музыкальных инструментах. Танцевали все. Древесные фейри с зеленой кожей, узловатыми руками и желтыми, словно сок, глазами. Голубые, зеленые и блестящие, как вода, фейри с прозрачными, словно сети, и длинными до пят волосами. Прекрасные девушки с цветами в волосах, на запястьях рук, шеях и копытами вместо ног. Красивые юноши в порванной одежде и с лихорадочно яркими глазами кружились, разведя руки в стороны.
— Иди, потанцуй, — звали они. — Иди, потанцуй, прекрасная дева, chica bella[11], иди, потанцуй с нами.
Она начала идти к ним, к музыке и танцам. Поле все еще было покрыто туманом, создавая белые полосы на земле и скрывая голубизну неба. Туман засиял, когда она вошла в него. Воздух был переполнен странными запахами: фрукты, вино и ладан.
Она начала танцевать, ее тело двигалось в такт музыке. Веселье наполняло ее с каждым сделанным вдохом. Она больше не была девушкой, которая позволила Диего Розалесу обмануть ее не раз, а два, не была девушкой, которая следовала правилам и доверяла людям, пока они не подрывали ее доверие так же невзначай, как роняют со стола стакан. Она больше не была девушкой, которая оставалась в стороне, позволяла своим друзьям делать сумасшедшие и дикие вещи и ждала, чтобы спасти их от падения. Теперь она стала той, кто падала.
Чьи-то руки схватили ее и развернули. Марк. Его глаза горели. Он притянул ее к себе, обхватывая руками, но его хватка была жесткой из-за гнева.
— Что ты творишь, Кристина? — спросил он низким голосом. — Ты же знаешь о фейри, знаешь, что это опасно.
— Поэтому я и делаю это, Марк, — она не видела его таким злым с того дня, как Киран приехал в Институт вместе с Иэрлэтом и Гвином. Она почувствовала маленький, таинственный огонек волнения в груди, от того что он был настолько злым из-за нее.
— Здесь все ненавидят Сумеречных Охотников, ты что, забыла? — сказал он.
— Они не знают, что я Сумеречный Охотник.
— Поверь мне, — произнес Марк, наклоняясь к ней так близко, что она чувствовала его горячее дыхание на своем ухе. — Они знают.
— Им наплевать, — сказала Кристина. — Это же шабаш. Я читала об этом. Фейри растворяются в музыке, как люди. Они танцуют и забывают, прямо как мы.
Марк схватил ее за талию. «Это лишь защитный жест», — сказала она себе. Это ничего не значит. Но ее пульс все равно участился. Когда Марк в первый раз появился в Институте, он был худым, как щепка, и с пустым взглядом. Сейчас же она чувствовала мышцы, покрывающие его кости, чувствовала его силу.
