Лента все еще была и на запястье Кристины, но больше не жгла кожу, а ее одинокий конец лежал в грязи. Она подцепила край ленты ногтем и отдирала ее, пока та не упала на землю. Ее пальцы часто промахивались. Возможно, напиток фейри все еще в ее крови, подумала она.
Она посмотрела на Марка. Выражение его лица было поникшим, его золотой и голубой глаз помрачнели.
— Все могло закончиться очень плохо, — сказал он, отбрасывая в сторону остатки своей ленты. — Связывающее заклятие, подобное этому, может связать двух людей вместе, свести одного с ума и заставить его утопиться, потянув за собой второго.
— Марк, — произнесла Кристина. — Мне жаль. Я должна была тебя послушать. Ты знаешь о пирах больше, чем я. У тебя есть опыт. А у меня есть только книжки, которые я читала.
— Нет, — неожиданно ответил он. — Я тоже хотел пойти. Мне понравилось танцевать с тобой. Было хорошо быть там с…
— Человеком? — закончила Кристина.
Жар в ее груди превратился в странное щемящее чувство, в давление, которое увеличивалось, когда она смотрела на него. На изгибы его скул, на впадины на висках. Его свободная пшеничного цвета рубашка обнажала горло, и она могла видеть то место, которое всегда считала самым красивым на мужском теле — гладкая мышца над ключицей и беззащитная впадинка.
— Да, человеком, — ответил он. — Я знаю, мы все люди. Но я почти никогда не встречал кого-то настолько человечного, как ты.
Кристина затаила дыхание. Туман фейри украл ее дыхание, подумала она, и волшебство вокруг них.
— Ты добрая, — сказал он, — одна из самых добрых людей, которых я когда-либо знал. В Дикой Охоте доброта — это редкость. Когда я думаю о том, что когда наступил Холодный Мир, в тысячах километрах от Идриса, была та, которая даже не знала меня, но плакала из-за мальчика, которого бросили…
— Я же сказала, я не плакала, — голос Кристины дрогнул.
Рука Марка была бледной и размытой. Она почувствовала его ладонь на своем лице. Когда он убрал ее, его пальцы были сырыми и сияли в блеклом свете.
— А сейчас ты плачешь, — сказал он.
Когда она поймала его за руку, она была сырая от ее слез. А когда она наклонилась к нему и поцеловала его, она почувствовала вкус соли.
На мгновение Марк замер, и Кристина почувствовала, как ее переполнил страх, хуже, чем от вида демона. А вдруг Марк этого не хотел, вдруг он был в ужасе…
— Кристина, — сказал он, когда она отстранилась от него, и поднялся на колени. Одной рукой он неловко обхватил ее, зарываясь пальцами в ее волосы. — Кристина, — снова произнес он с желанием в голосе.
Она обхватила его лицо руками, ее ладони на впадинах его щек. Она удивилась, почувствовав мягкость там, где у Диего обычно была щетина, колющая кожу. В этот раз она позволила ему сделать первый шаг, заключить ее в объятья и соединить их губы.
Множество звезд взорвалось на обратной стороне ее век. Это были не простые звезды, а разноцветные звезды Страны Фейри. Она видела облака и созвездия, она чувствовала вкус ветра у себя на губах. Он все еще шептал ее имя между поцелуями. Его свободная рука скользнула по ее талии. Он застонал, когда ее пальцы нашли ворот его рубашки и коснулись его ключиц. Она чувствовала, как бьется его пульс под ее прикосновением.
Он сказал что-то на неизвестном ей языке, а затем упал спиной на землю. Она была над ним, и он потянул ее за собой, крепко схватив ее за спину и плечи. Кристина подумала, так ли всегда было между ним и Кираном — неистово и жестко. Она помнила, как застала их целующимися в пустыне за Институтом. Это было безумие, сплетение тел, и это зажгло в ней огонь желания как тогда, так и сейчас.
Он прогнулся в спине, и она услышала, как он вздохнул, когда она скользила вниз по его телу, целуя его шею, потом грудь сквозь ткань рубашки. Ее пальцы были на его пуговицах, когда она услышала, как он засмеялся, произнес ее имя, а потом:
— Я думал, ты никогда и не посмотришь в мою сторону, только не ты, из знатной семьи Сумеречных Охотников — словно принцесса…
— Удивительно, что может сотворить капля напитка фейри, — она хотела, чтобы ее слова прозвучали дразняще, легкомысленно. Но Марк под ней замер. Секундой позже он двинулся, быстро и изящно, и сел в метре от нее, подняв руки, словно защищаясь.
— Напиток фейри? — повторил он.
Кристина удивленно на него посмотрела.
— Тот сладкий напиток, который дал мне юноша с кошачьим лицом. Ты попробовал его.
— Он не был зачарован, — ответил Марк нехарактерным для него резким голосом. — Я понял это, как только коснулся губами кожи. Кристина, это был всего лишь сок куманики.
Кристина слегка отпрянула из-за злобы и в тоже время из-за осознания того, что её действия не были вызваны магией.
— Но я думала…
— Ты думала, что целовала меня потому, что была одурманена, — сказал Марк. — А не потому, что ты хотела или потому, что я тебе на самом деле нравлюсь.
— Но ты мне правда нравишься, — она поднялась на колени, но Мрак уже стоял на ногах. — С тех пор, как я увидела тебя.
— И поэтому ты была с Диего? — спросил Марк, а потом помотал головой, отходя назад. — Возможно, я не могу этого сделать.
