— Сделать что? — Кристина, пошатываясь, встала на ноги.
— Быть с человеком, который лжет, — непреклонно сказал Марк.
— Но ты тоже лгал, — ответила Кристина. — Ты лгал о том, что был с Эммой.
— И ты принимала участие в этой лжи.
— Потому что так было нужно, — сказала Кристина. — Для их блага. Если бы Джулиан не был влюблен в нее, тогда ему не пришлось бы думать…
Она замолчала, когда увидела, как побледнел Марк.
— Что ты сказала?
Кристина прикрыла рот рукой. Она так давно знала о чувствах между Эммой и Джулианом, что ей было трудно помнить о том, что другие об этом не знали. Даже сейчас их чувства были заметны в каждом слове и жесте. Как Марк мог не знать об этом?
— Но они парабатаи, — сказал он с недоумением. — Это вне закона. Наказание за это… Джулиан бы не стал. Он бы просто не стал.
— Прости. Я не должна была ничего говорить. Это просто моя догадка…
— Это не догадка, — ответил Марк и отвернулся от нее, пробираясь сквозь ветки деревьев.
Кристина пошла за ним. Он должен был понять, что не должен ничего говорить Джулиану. Ее предательство легло тяжелым камнем на сердце, ее чувство сострадания уступило страху за Эмму, осознанию того, что она наделала. Она протискивалась скозь ветки деревьев, сухие листья царапали ее кожу. Секундой позже она вышла к зеленому холму и увидела Джулиана.
* * *
Джулиана разбудила музыка. Музыка и всепоглощающие тепло. Ему давно не было так тепло, даже когда он спал, завернувшись в одеяла.
Он открыл глаза. Он слышал музыку вдалеке, переплетающиеся легкие завитки на фоне неба. Он повернул голову в сторону и увидел рядом с собой Эмму, ее голова лежала на ее свернутой куртке. Их руки были соединены и лежали на траве между ними. Его загорелая ладонь крепко обхватывала ее маленькие пальцы.
Он быстро выдернул руку, его сердце бешено колотилось. Он подскочил на ноги. Это он потянулся к ней во сне, или она к нему, задумался он. Нет, она бы не потянулась к нему. У нее есть Марк. Может быть, поцеловала она и его, Джулиана, но произнесла имя Марка.
Он думал, что справится и сможет спать рядом с ней, но оказался не прав. Его рука все еще пылала, словно в огне, но все его остальное тело было объято холодом. Эмма что-то пробормотала и повернулась на другой бок, ее светлые волосы рассыпались по ее руке. Ее рука, лежащая на траве, сжалась в кулак, словно она пыталась дотянуться до него.
Он не мог на это смотреть. Он поднял с земли свою куртку, надел ее и пошел на вершину холма. Может быть, он увидит, насколько они близко к подножью гор. Сколько времени им понадобится, чтобы добраться до Неблагого Двора и покончить с их сумасшедшей миссией. Нет, он не винил Марка. Для него Киран был семьей, и Джулиан лучше всего понимал, что значит для человека семья.
Но он уже беспокоился за детей, которые остались в Институте. Он думал, будут ли они злы на него, будут ли паниковать и смогут ли его за это простить. Он еще никогда не оставлял их. Никогда.
Ветер сменился, и музыку стало отчетливее слышно. Джулиан стоял на краю холма и смотрел вниз на луг, на котором тут и там росли группы деревьев. Эти деревья, словно аллея, вели к размывчатому пятну цвета и движения.
Танцоры. Они двигались в такт музыке, которая, казалось, исходила из-под земли. Музыка была настойчивой, требующей. Она звала тебя присоединиться к танцорам, чтобы тебя унесло, как выносит на берег волна.
Джулиана тянуло туда, но из-за того, что до источника музыки было далеко, ощущение было неприятным. Тем не менее, его пальцы хотели схватиться за кисти для рисования. Куда бы он ни смотрел, он везде видел буйство красок и движения, и он очень хотел бы сейчас стоять перед мольбертом в своей студии. Он словно смотрел на фотографии, на которых насыщенность была выкручена на сто процентов. Листья и трава были насыщенными, почти ядовито-зелеными. Фрукты сияли ярче драгоценных камней. У птиц, парящих в воздухе, было такое красочное оперение, что Джулиан задумался: может ли хоть что-то здесь охотится на него, если у них не было другого предназначения кроме как сиять красотой и радовать глаз?
— Что-то случилось? — он обернулся и увидел ее на вершине холма прямо позади него. Эмма. Ее длинные волосы, отливающие металлическим блеском, были распущены и развевались вокруг нее. Его сердце забилось чаще, он почувствовал, что его тянуло к ней сильнее, чем к музыке фейри.
— Ничего, — его голос звучал грубее, чем он ожидал. — Просто ищу Марка и Кристину. Как только найду их, будем выдвигаться. Нам еще долго идти.
