— Я никогда не спрашивал тебя об этом, — сказал он, когда они продвигались в толпе фейри. Рядом с ними танцевали вместе две девушки; у обеих черные волосы были убраны в замысловатые короны из ягод и желудей. На них были рыже-коричневые платья, у обеих на тонких шеях были завязаны ленты. Они ушли от Марка и Кристины, шелестя юбками и смеясь над их неловкостью. — Почему фейри? Почему ты решила их изучать?
— Из-за тебя, — она подняла вверх голову и посмотрела на него, и увидела удивление в его глазах. Зарождение нежного изгиба изумления в уголках его губ. — Из-за тебя, Марк Блэкторн.
— Меня? — произнес он одними губами.
— Я гуляла по саду роз моей мамы, когда услышала, что произошло с тобой, — ответила она. — Мне было всего тринадцать. Темная Война кончалась, и Холодный Мир вступил в силу. Весь свет знал об изгнании твоей сестры и о том, что тебя бросили. Мой двоюродный дядя пришел ко мне, чтобы рассказать об этом. Моя семья всегда смеялась над тем, что я была мягкосердечной, что меня было легко довести до слез, и он знал, что я волновалась за тебя… поэтому он сказал мне: «Теперь твоего потерянного мальчика никогда не найдут».
Марк сглотнул. Ураган эмоций пронесся в его глазах. Он, в отличие от Джулиана, не скрывал своих эмоций, не выставлял щиты.
— И ты?
— И что я?
— И ты плакала? — спросил он. Они все еще двигались в танце, но уже почти механически. Кристина забыла о шагах, которые делали ее ноги, ее волновало лишь дыхание Марка, ее пальцы на шее Марка, Марк в ее объятиях.
— Я не плакала, — ответила Кристина. — Но я решила, что посвящу свою жизнь отмене Холодного Мира. Этот Закон был несправедливым. Он никогда и не будет справедливым.
Он приоткрыл рот.
— Кристина…
Голос, похожий на голубиный, прервал их. Мягкий, легкий и пушистый, голос пропел:
— Напитки, мадам и сэр? Что-нибудь, чтобы освежиться после танца?
Фейри с кошачьим лицом — с усами и покрытым шерстью — стоял перед ними в лохмотьях Эдвардианского костюма. В руке он держал золотой поднос, на котором стояло множество маленьких стаканчиков с разноцветными жидкостями: голубые, красные и янтарные.
— Они зачарованы? — спросила Кристина. — Из-за них мне будут сниться странные сны?
— Они утолят вашу жажду, леди, — ответил фейри. — А взамен лишь прошу улыбку с ваших губ.
Кристина взяла стаканчик с янтарной жидкостью. На вкус как маракуйя, сладкий и терпкий — она успела сделать лишь один глоток, и Марк выбил стакан у нее из руки. Он, позвякивая, упал к их ногам, проливая содержимое на руку Марка. Он, смотря на Кристину, лизнул жидкость со своей руки.
Кристина отстранилась. Она чувствовала приятное тепло, разливающееся в ее груди. Продавец напитков ругался на Марка, который дал ему монетку — пенни примитивных — и пошел за Кристиной.
— Стой, — сказал он. — Кристина, постой, ты идешь прямо в центр пира — музыка там только сильнее…
Она остановилась, протягивая ему руку. Она чувствовала себя бесстрашной. Она знала, что должна быть напугана: она проглотила напиток фейри, и теперь может случиться все, что угодно. Но вместо этого она чувствовала, словно парит. Она была полностью свободна, только Марк держал ее на земле.
— Потанцуй со мной, — сказала она.
Он схватил ее. Он выглядел злым, но, тем не менее, крепко ее держал.
— Хватит с тебя танцев. И напитков.
— Хватит танцев? — это снова была те девушки в рыжих платьях, их красные рты улыбались. Девушки были одинаковыми, отличаясь лишь цветом глаз. Одна из них сняла с шеи ленту — Кристина уставилась на нее. На ее шее был ужасный шрам, словно ее голову почти что отделили от тела. — Потанцуйте вместе, — сказала девушка, почти выплюнула, как будто это было проклятье и соединила запястья Марка и Кристины той лентой. — Наслаждайся связью, Охотник, — она улыбнулась Марку, ее зубы были черные, словно их раскрасили краской и острые, как иголки.
Кристина ахнула, отступая назад. Она потянула за собой Марка, лента связывала их. Она тянулась, как резинка, не рвалась и не протиралась. Марк схватил ее за руку, их пальцы переплелись.
Он тащил ее за собой, быстро и уверено на неровной местности, находя просветы в плотном тумане. Они протискивались между танцующими парами, пока трава под их ногами не была больше вытоптана, и музыка тихо играла вдалеке.
Марк свернул в сторону, направляясь к роще. Он проскользнул под ветками, придерживая самые нижние ветки так, чтобы Кристина тоже смогла пройти. Когда она нагнулась, он отпустил их, закрыв их от посторонних глаз среди деревьев. Длинные ветки, отягощенные фруктами, которые почти касались земли, хорошо скрывали их.
Марк присел и достал из-за пояса нож.
— Иди сюда, — сказал он, и когда Кристина села рядом с ним, он взял ее руку и разрезал связывающую их ленту.
От ленты послышался тихий визг, словно от раненого животного, но она развалилась на части и упала на землю. Марк отпустил руку Кристины и опустил нож. Слабый солнечный свет просачивался сквозь ветки над ними, и в этом тусклом освещении лента на его запястье выглядела словно кровь.
