— Конечно же Эрондейл, — произнес он. Его глаза, казалось, загорелись. По ним было видно, что он болен. Может жар или лихорадка. Она встал на ноги и подошел к Киту, смотря ему прямо в глаза. — Почему ты примкнул к Валентину? — спросил он. — Ты, у которого было все? «Вот и сам Аполлон, златовласый, златострунный бог, Он внешне приятен для глаз и в то же время жесток»[13] — от него пахло горечью и старым кофе. Кит сделал шаг назад. — Каким Эрондейлом ты станешь? — прошептал Артур. — Уильямом или Тобайсом? Стивеном или Джейсом? Прекрасным, жестоким, или и тем, и другим?
— Дядя, — обратился Тай. Он говорил громко, но его голос дрожал. — Нам нужно с тобой поговорить. О Центурионах. Они хотят забрать Институт. Они не хотят, чтобы ты им управлял.
Артур с яростью в глазах повернулся к Таю — почти свирепо, но не совсем. А потом он начал смеяться.
— Это правда? Правда? — спрашивал он. Он смеялся все громче, и вскоре смех почти превратился в рыдания. Он развернулся и тяжело сел на стул. — Какая шутка, — жестоко сказал он.
— Это не шутка, — начала Ливви.
— Они хотят отобрать у меня Институт, — сказал Артур. — Как будто бы я — его глава! Я ни разу в жизни не управлял Институтом, дети. Он делал все: отвечал на письма, планировал встречи, разговаривал с Консулом.
— Кто все делал? — спросил Кит, хотя и не участвовал в разговоре.
— Джулиан, — голос принадлежал Диане. Она стояла на верхней ступени лестницы, ведущей на чердак. Она осматривала комнату, словно была удивлена яркостью света. Выражение ее лица было спокойным. — Он говорит о Джулиане.
Они были в офисе Дианы. За окном океан выглядел как жидкий алюминий, освещенный черным светом.
— Мне жаль, что вам пришлось узнать такое о своем дяде, — сказала Диана. Она облокотилась о стол. На ней были надеты джинсы и свитер, но она все еще выглядела безупречно. Ее волосы были закреплены сзади кожаной заколкой. — Я надеялась — Джулиан надеялся — что вы никогда не узнаете.
Кит облокотился о дальнюю стенку; Тай и Ливви сидели на Дианином столе. Близнецы выглядели потрясенными, словно из них высосали весь воздух. Кит никогда прежде не был настолько уверен в том, что они близнецы, за исключением одинакового цвета.
— Так получается, все эти годы это был Джулиан, — произнесла Ливви. — Он управлял Институтом. Все делал. Покрывал Артура.
Кит вспоминал свою поезку с Джулианом на Сумеречный Рынок. Он не проводил столько времени со вторым по старшинству парнем Блэкторном, но Джулиан всегда казался ему пугающе взрослым, будто он был старше своего биологического возраста.
— Мы должны были это понять, — Тай закручивал и раскручивал провода наушников, которые свисали с его плеч. — Я должен был это заметить.
— Мы не замечаем вещей, которые у нас под носом, — отметила Диана. — В этом заключается природа человека.
— Но Джулс, — прошептала Ливви. — Ему было всего лишь двенадцать. Ему должно быть было трудно.
Ее лицо сияло. На мгновение Кит подумал, что это было отражение света, но потом он понял, что это были слезы.
— Он всегда вас так сильно любил, — сказала Диана. — Это то, что он хотел сделать.
— Он нам нужен здесь, — произнес Тай. — Он нам нужен здесь прямо сейчас.
— Мне пора, — сказал Кит. Он всегда чувствовал себя не в своей тарелке. Ну, может, не всегда — был момент с пятью пьяными оборотнями и с клеткой с тритонами на Сумеречном Рынке — но редко.
Ливви посмотрела наверх, ее залитое слезами лицо выглядело злобно.
— Нет, не пора. Тебе надо остаться здесь и помочь нам рассказать Диане о Заре.
— Я и половины не понял из сказанного ею, — жалобно сказал Кит. — О главах Института, о записях в журнале…
Тай глубоко вздохнул.
— Я объясню, — проговорил он. Декламация произошедшего казалось успокаивала его: постоянный ход фактов, один за другим. Когда он закончил, Диана прошла в другой конец комнаты и закрыла дверь на двойной затор.
— Кто-нибудь из вас помнит все остальное? — спросила Диана, поворачиваясь к ним лицом.
— Кое-что, — начал Кит, удивленный, что ему было, что сказать. — Зара сказала, что вскоре будет встреча Консула.
— Я уверена, что там-то они и скажут насчет Артура, — вставила Ливви. — И начнут свою борьбу за Институт.
— Когорта — мощная группировка внутри Коклава, — сообщила Диана. — Они кучка отвратительных людей. Они верят, что, допрашивая Нежить, они разрушат Согласие с помощью пыток. Они безоговорочно поддерживают Холодный Мир. Если бы я знала, что отец Зары один из них…
— Зара не может заполучить Институт, — воскликнула Ливви. — Не может. Это наш дом.
— Ей все равно на Институт, — сказал Кит. — Она и ее отец жаждут власти, которую он может дать.
Он подумал о Нежити, которую он знал на Сумеречном Рынке, он подумал как их связали, заставляя надеть, скажем так, знаки, с выбитыми номерами…
— У Когорты есть высшая рука, — проговорила Ливви. — Она знает об Артуре, и мы не можем позволить еще кому-то узнать. Она права: они отдадут Институт под руководство кому-то другому.
