«КК разбирается с магическими следами, а я обшариваю дома культистов. Как раз закончил со списком».
— Подожди, а ты уверен, что пентаграмма не в Розенгарде? Если главный культист оттуда?
«Его же там ждут с распростертыми объятиям».
Магарыч считал, что лорд Дормагаст — так звали главного культиста — обосновался где-то возле столицы. Вот только он перебрался сюда пять лет назад и должен был вести себя крайне осторожно, чтобы не вызвать подозрения местных. Устраивать культистское логово в своем доме было бы верхом глупости.
— Напоминаю, ты говоришь о типе, который соединил ритуал культистов с королевским отбором, — улыбнулся Рикошет. — С чего бы ему стесняться?
«Это случилось уже после того, как он стакнулся со Старым Королем», — возразил Магарыч.
После чего дописал, что логика в словах Рикошета, конечно же, есть, и что надо передать эту версию Крылатому Королю через Мелли. Пускай распорядится. И он займется этим прямо сейчас.
А потом они с Рикошетом пойдут проверять жилища выявленных культистов. Он собрал восемь адресов, и по ним нужно пробежаться. Проклятый замок! Если бы он не обрушился, можно было бы подключить местных, а так почти все заняты на разборе завалов. А те, кто свободны, отлавливают культистов.
— Послушай, если суетиться, толку не будет. К тому же ты сам еще не совсем здоров.
«Она там уже полтора дня».
Ректор вздохнул. Он прекрасно понимал друга. Кларисса — возможно, раненая — сидит в пентаграмме, скорее всего, без еды и воды, да еще и в компании Багрового демона — и это в лучшем случае. В худшем там еще и культисты присутствуют.
«Пойдем. Времени мало», — написал Магарыч.
Рикошет положил руку ему на плечо:
— Тише. Все будет в порядке. В любом случае, ты не будешь заниматься этим один.
Магарыч улыбнулся и закрыл блокнот.
— Я б-больше не к-культист! — заявил молодой дракон, лет двадцати с небольшим на вид.
Это был пятый адрес. Четыре других Рикошет с Магарычем проскочили за несколько часов.
Вечерело, длинные тени спускались от домов из желтовато-серого камня, Рикошет уже сам страшно устал, но заставить Магарыча отдохнуть не было никакой возможности. Он не спорил, просто отмахивался от всех подобных предложений с великолепным наплевательством.
Надо сказать, сначала ректор сомневался, что от временно немого завхоза вообще будет толк. Но нет, мрачно улыбающийся Магарыч с блокнотом в руках прекрасно вдохновлял культистов на откровенность. Для этого всего лишь требовалось сказать, что он займется допросом, если подозреваемые не договорятся с Рикошетом.
Ректор потер глаза, заставил себя сосредоточиться на разговоре.
— Я с-служу Единому! — продолжил культист.
Рикошет сощурился. Примерно то же говорили и остальные молодые драконы, которые попадались Рикошету с Магарычем в восьми отмеченных завхозом местах.
Но была и разница: остальные не служили Единому, не заикались, и формулировка у них тоже отличалась.
— «Больше»? — уточнил ректор. — А с какого момента, собственно, не?..
— Ну… э-э-э… — глаза культиста забегали. — Я… п-понял, к-как ошибался… когда… когда увидел… де-де-де…
Магарыч чуть подался вперед и сузил глаза. Рикошет положил руку ему на плечо, молча уговаривая не спешить. Видеть его таким было непривычно. Ректору хотелось обнять старого друга и сказать что-нибудь успокаивающее, но сначала требовалось закончить с нервным культистом.
— Де… де…
— Демона? Вы увидели демона?
— Демона и девушку! — наконец-то сформулировал молодой дракон. — Она сказала… сказала молиться! Единому! И я понял, что…
Юноша начал рассказывать — и с каждым словом его спутанная речь звучала все чище, ровнее. Словно он сам хотел выговориться, но не знал, кому доверить страшную тайну.
Тайное логово культистов располагалось в загородной усадьбе одного из ближайших приспешников Дормагаста. Его звали лорд Иниус, и именно с ним бывший Гарденвуд стакнулся после переезда в Истинную землю драконов.
Должность главаря секты досталась Иниусу по наследству. Родители оставили ему коллекцию артефактов, библиотеку и огромную ритуальную пентаграмму, но забыли отсыпать честолюбия и умения разбираться в людях. Два десятилетия Иниус возглавлял толпу таких же не особо мотивированных культистов, но стоило появиться харизматичному, горящему идеей Дормагасту, как он без колебаний уступил и власть, и библиотеку, и коллекцию артефактов.
— Секундочку, — попросил Рикошет. — Магарыч, Дормагаст был харизматичным?
«Отрицательная харизма», — написал в блокноте завхоз. — «Он всех раздражал».
— Понятно. Возможно, у культистов это работает по-другому. Но продолжайте, продолжайте. А вы-то сами как оказались в культе?
Молодой дракон дернул плечом и неохотно рассказал про какого-то друга. Который вступил в культ и позвал за собой приятелей. Для развлечения, а зачем же еще.
Рикошет понял, что драконы Истинной земли не считали культ чем-то опасным — они воспринимали эти ритуалы, трактаты и пентаграммы как интересную игру, забавное приключение для избранных. Поэтому Дормагаст так легко вербовал молодежь.
