Аргейн не мог ничего почувствовать, он стоял слишком далеко. К тому же я не выходил за пределы пентаграммы, ритуальную ловушку покинула только моя мысль. И все же дракон обернулся, и, ругаясь, снова бросился спасать своего пса. И стоило мне убрать нить, черный дракон снова начал дышать.
Больше я к ним не лез. Воздействие оказалось слишком сильным. Было очевидно, что драконья сущность черного генерала не может вынести соприкосновения с демонической. Вложить ему в голову полезные знания я не мог. Значит, придется придерживаться старого плана и ломать ловушку изнутри. Потому что без четкой связи «предмет-воспоминание-мысль» мне не добраться ни до кого вне пентаграммы. А ухватиться в этом мире больше не за кого.
Я посмотрел на черного генерала, убедился, что он не сдох и сейчас, распустил нить и встал с дивана.
Драконица спала, свернувшись на софе. Я взял ее за плечо, встряхнул. Распахнутые сонные глаза напоминали глаза принца Аргейна.
— ТВОЙ ДРАКОН ЖИВ, ХОТЬ И В ТЯЖЕЛОМ СОСТОЯНИИ, — сообщил я. — А ТЕПЕРЬ СПИ, ДИТЯ.
Усыпляющая руна вспыхнула, и Кларисса снова сползла на софу.
Я вернулся на свой диван и лег. Мне тоже требовалось отдохнуть.
Лорд-дракон Рииш-и-Кошетт Эгергертский (Рикошет)
Когда Крылатый Король выдернул Рикошета из Академии срочным сообщением с требованием явиться в столицу Истинной земли драконов, потому что Магарыч перерезал себе горло, а Клариссу сначала похитили культисты, а потом еще и завершили с ней ритуал с изнасилованием, призвав в мир Багрового демона, Рикошет пришел в ужас, а Осенька выдала для завхоза литровый флакон успокоительных капель.
Но капли, как ни странно, не пригодились. Рикошет отдал флакон леди Мелинде Красс, сестре Клариссе, а сам помчался искать старого друга.
Потому что, как выяснилось, чтобы утешить Магарыча, его сначала требовалось поймать!
Рикошет знал его почти пятьсот лет и неоднократно наблюдал в том числе и в состоянии депрессии. Но все это время Магарыч был прикован к замку заклинанием Драконьей цепи, а сейчас он бегал по городу — охотился на культистов, пытаясь таким образом отыскать Багрового демона, а вместе с ним и Клариссу. То же самое делал и Крылатый Король, только он искал не физические, а магические следы.
Культисты в Истинной земле драконов были вне закона. После королевского отбора их вылавливали по одному. Сначала Рикошет и Мелли побродили по руинам королевского замка, зашли в посольство Розенгарда, посетили несколько сыскных отделов, но удача улыбнулась им только в тюрьме.
Рикошет, кажется, навсегда запомнил, как выглядит удача культистов.
Как сумрачно улыбающийся лорд Магарыч в черном камзоле, с горлом, перемотанным испачканными кровью бинтами, и с блокнотом в руках. И культист в кандалах перед ним.
Потом Рикошет рассмотрел двух охранников, и наваждение схлынуло. Магарыч заметил ректора, улыбнулся — не страшно, а тепло и искренне — попытался что-то сказать, но спохватился и просто потянулся обнять. От него пахло тюремной сыростью и лечебной мазью.
— Как ты себя чувствуешь? — строго спросил Рикошет.
Магарыч отмахнулся и схватился сначала за воротник — видимо, искал цепь — а потом за блокнот:
«Как я рад тебя видеть!»
Он кивком простился с охранниками и показал на выход. Открыл на ходу блокнот, и последовали вопросы: «Как Ося и дети? Чего студенты? Они еще не разнесли Академию? Нашему замку еще не нужен ремонт?», и, под финал «Что с Грайси и его личной жизнью?».
Рикошет чуть приотстал, разбирая почерк старого друга, потом потянулся за карандашом: первым порывом почему-то было ответить письменно. Но потом замер, споткнувшись взглядом о понимающую улыбку друга, и принялся рассказывать. Что в Академии все хорошо, но немного бардак, так что отсутствие необходимости ремонта ректор гарантировать не может. И что у Грайси тоже никаких новостей, кроме тех, что родственники леди Агаты пока не приехали, и преподаватель манер сидит в нервном ожидании.
Охранники на выходе из тюрьмы кивнули Магарычу как родному. Рикошет не понимал, как он ухитрился так примелькаться за полтора дня, и лорд разъяснил: просто первый раз он заходил сюда с королем.
Лорды дошли до небольшого сквера и остановились у статуи Дракона-Победителя. Магарыч смотрел на статую так, словно она укрывала культистов лично.
— Есть идеи насчет Клариссы? — рискнул спросить Рикошет.
Магарыч схватился за воротник. Кажется, то, что Крылатый Король снял заклинание Драконьей цепи перед тем, как отправить старого друга в Истинную землю драконов, не отучило его от привычки чуть что тянуться к цепочке. А, может, дело было в том, что у завхоза еще не зажили раны на шее.
«Маги говорят, Клариссу и демона могло затянуть в пентаграмму-дублер», — написал Магарыч. — «Техника безопасности».
Ректор кивнул. Он никогда не слышал ни о чем подобном, но мог прикинуть логически: очевидно, культисты заботились о том, чтобы вызванный демон не сбежал. Если ему удавалось пробить пентаграмму, его тут же затягивало в следующую. И Магарыч явно полагал, что она может быть где-то поблизости.
Лорд хмуро взглянул на Рикошета и дописал:
