На улице Гришка и Савва уже готовили экипаж к отбытию. Остановившись возле него, Роберт сделал глубокий вдох и сказал:
– Прости, тебе не удалось позавтракать. Но я просто не мог там больше оставаться!
– Да я тоже, – медленно приходила в себя Лорейн, оглядываясь.
Ей казалось, что грубиян может погнаться за ними.
– Здесь нравы простые, как обух от топора. Обычно каждый знает свое место. Тот с бородой понял, с кем связался. А этот медведь просто пьян в стельку!
Внезапно дверь гостиницы распахнулась и оттуда выскочил хозяин.
– Подождите, милсдарь!
Подбежав к ним, он принялся рассыпаться в извинениях и согласился принести им с собой любую снедь, какую они пожелают. Роберт отправил с ним Гришку, а сам подал Лорейн руку, приглашая в экипаж.
Когда Роберт уселся на сиденье рядом с ней, Лорейн сказала:
– Ты вел себя очень храбро! Меня еще никто так не защищал!
Он слегка смутился:
– Наверное, в ваших краях нет таких недостойных людей. И я совсем не храбрый.
– Конечно храбрый! Ведь он был в два раза больше тебя! – заявила она.
– Признаться, я сильно перепугался, – усмехнулся Роберт.
Лорейн тоже улыбнулась.
– Он очень смешно упал.
– Да, когда я уже решил, что мне конец!
– И так выпучил глаза!
Роберт захохотал. И Лорейн его поддержала.
Сегодня Лорейн решилась показать Роберту свой гербарий. С тех пор как Павел Алексеевич рассказал ей о книге Владимирова, у нее накопилось много экземпляров растений, описанных в ней. Часть она захватила с собой, ей нравилось их перебирать.
Роберт очень заинтересовался.
– Это же сердечник пурпуровый! – протянул он пальцы к фиолетовому цветку.
Экипаж тряхнуло, и Лорейн сильнее вцепилась в альбом.
– Да, я долго искала его вдоль реки.
Роберт поднял на нее взгляд.
– Только не говори, что снова бродила по тайге в одиночку!
– Нет, со мной были Даша и Иван.
– Иван? – напрягся он и, убрав руку, откинулся на спинку сиденья.
Лорейн ощутила неприятный холодок. Ей вспомнились слова Даши о чужом мужчине с ней в лесу. Неужели Роберт в самом деле ревнует?
Судя по тому, как плотно сжались его губы, он точно не обрадовался.
– Я думала, это часть работы егеря – сопровождать хозяев на прогулке по лесу, – сказала она.
Роберт сменил тему:
– Ты так много знаешь о растениях. Ты изучала ботанику?
– Нет, – смутилась Лорейн. – Я читала книгу, мне дал ее твой отец. «Земли Приморья и их обитатели».
– Правда? – поднял он брови. – И тебе… понравилось?
– Да! Я ведь ничего не знала о ваших местах, а в книге описаны не только виды растений или животных, но и поверья, особенности этого края и населяющих его народов, есть карта и много информации к размышлению и дальнейшему изучению.
Лорейн на миг испугалась, что Роберт посмеется над ее увлеченностью, но он с горячностью подхватил:
– А ведь автор – Арсений Клавдиевич Владимиров – мой кумир! Я преклоняюсь перед ним! Все мои вылазки на природу состоялись только благодаря его примеру! Из-за его работ в Питербурхе заинтересовались Приморьем. Ведь эта книга не единственная, он еще писал о своих путешествиях и даже о дружбе с удэгейцем. От местных он многое узнал.
Глаза Роберта блестели.
– А я нашла там очень точные зарисовки растений и даже пробовала повторить, – она принялась перелистывать альбом. – Вот.
Она открыла нужную страницу и показала Роберту рисунок сердечника – цветков, корней и семян.
– Это потрясающе! – Он бережно взял у нее альбом и принялся рассматривать. – У тебя такой талант, Лора!
– Пустяки, – отмахнулась она. – Просто люблю рисовать.
– Нет, это не пустяк, – поднял он голову. – Ты бы очень пригодилась здесь! Ведь местные растения еще до конца не изучены, а значит, и не зарисованы.
Лорейн невольно покраснела. Роберт угадал ее самую смелую мечту. Еще пару лет назад она читала о таком направлении живописи, как ботаническая иллюстрация, но не смела всерьез задумываться об этом.
Она осторожно забрала у него альбом.
– Я ведь не училась ботанике по-настоящему. Это лишь рисунки.
Но Роберт не отступал:
– А ты знаешь, что Владимиров сам рисовал иллюстрации в книге? Хотя он военный и вообще нигде не учился ни ботанике, ни рисованию.
– Не может быть! – не поверила Лорейн, вспомнив поразительно точные и умелые зарисовки.
– Еще как может! Он всю жизнь всему учился сам.
– То есть ты всерьез думаешь, что я могла бы этим заняться? – едва слышно выдохнула она.
