Сенная площадь, дом ноль… Платформа девять и три четверти, сука!.. Министерство Магии, твою мать!..
Денег оставалось мало – тысячи три, не больше. К Митричу соваться было совестно. Скажет – пропил. Да и незачем пока, как выяснилось. У деда где-то в заначках хранилось немного царских монет, притом не только и не столько Николаевской эпохи. Но выдал он только пять и строго наказал купить два телефона: один ему и один нам на всех. Без соцсетей он стал похож на вынутого из воды морского ежа – совсем сдулся.
Только вот я полагал, что на деньги от этих пяти монет можно было купить смартфон каждому. Интересно, сколько у деда ещё таких? Я даже представил себе, как иду по новогоднему Питеру с кованым сундучком, набитым златом…
В вагоне метро я долго наблюдал, как какой-то бородатый мужик бессовестно пытался уснуть на плече незнакомой тучной женщины. И только эта картина маслом навела меня на мысль, что на Сенной вряд ли кто-то ждёт меня в такое позднее время. Уж лучше завтра, как добропорядочный и законопослушный гражданин, я заявлюсь к ним, заспанным, спозоранку. А сейчас – в хостел.
По пути, как назло, мне попалась уж очень заманчивая вывеска пивной «разливайки», момо которой пройти оказалось выше моих сил. Пара-тройка бутылок не навредит, подумал я. Да и праздник же… вроде как.
Продавщица в дешёвом костюме Санта-Клауса и с выдающимся бюстом торопилась обслужить всех и поэтому не отреагировала на мою шутку про занятую парковку для оленей. Эх, не мой сегодня был вечер, не мой…
Я вышел на крыльцо «бара», постоял, таращась на густеющий пар изо рта. Холодало. Это хорошо. Это – зима. Люблю конкретику: зима – холодина, лето – зной. Теперь бы ещё придумать, в каком хостеле остаться. Не идти же домой, в выгоревшую холодную квартиру. Да и далековато.
Мысли как-то совсем уж путались, отчего раздражение только росло. И как ни пытался я понять, что конкретно меня злит, ничего не выходило.
И вдруг на другой стороне улицы я увидел чудо в грязном понизу синем костюме, от которого не хватало шапки. Зато у чуда имелась своя, настоящая, пышная, пусть и желтоватая, бородища. Костюм Деда Мороза был кое-где порван, и явно найден на помойке, но сценический образ вытягивала ладная гармошка, на которой бомж неплохо так подбирал «Никого не жалко, никого. Ни тебя, ни меня, ни его» Серёжки Шнура.
Насторожившись, я попытался вспомнить лица всех бомжей, что мелькали передо мной, когда я бегал по городу, заражённый нхакалом. Не один ли это персонаж? Не зашипит ли, как Ту-Ту, эту свою невнятную херню про Игру, Извечных и «мес-с-с-сть»?
Я спохватился, только когда залпом осушил первую бутылку. Странно, но алкоголь только усилил нехорошее чувство. Тогда я открыл вторую и пошёл к бомжу, предварительно проверив, что он обычный спящий. Протянул ему закупоренное пиво, и тот, не отрываясь от игры, взглядом указал на брусчатку: поставь, мол, видишь же – творю! Я так и сделал. Отошёл и продолжил медленно пить и слушать гармошку.
Удивительно, но играл бомж просто божественно. Насколько божественно можно было играть на морозце холодными пальцами. «Никого не жалко» как-то незаметно трансформировалась в «Привет Морриконе» того же Шнура, и я уже откровенно наслаждался. Пиво, наконец, начало ударять в голову, я опёрся спиной на здание и уставился в серый грязный снег тротуара.
Заслушался даже засранец Жигуль: если не так давно он голосом Мэнсона, набравшего в лёгкие гелия, пел не пойми каким боком относящуюся к празднику «Personal Jеsus», то сейчас откровенно притих. Я даже не выдержал и заглянул в храм. Так и есть! Тварюшка стянул с головы-дыни «Эльзу» и вслушивался, пытаясь, чтоб лучше запомнилось, настучать по каске Шнуровский мотив когтями.
Прогуляться, что ли?.. Просто пройтись. К тому же ведь совсем неподалёку была мастерская Лены… Буквально десять минут ходьбы отсюда. Я и в хорошие-то времена бывал там раз в два года. За неё неплохие деньги предлагали, кстати, ведь помещение-то было в собственности. Не элитный, конечно, чердачок, но тоже ничего такой. Места, правда, маловато. Даже неприхотливой Лене там приходилось порой тесниться с десятком набросков и парочкой палитр.
– Чё нос свесил? Всё хреново? – спросил бомж, не переставая играть. Когда он успел открыть и отпить из своей бутылки?..
– С пивом – потянет, – отсалютовал я и жадно всосал сразу несколько больших глотков. Но расслабиться так и не получалось. – А ты можешь сыграть…
– Я всё могу. Но не хочу, – ухмыльнулся Бомж-Мороз, незаметно для меня ухитрившись уже на два трюка: перейти на «Я свободен» Кипелова и каким-то макаром отхлебнуть из бутылки, не отрывая рук от гармошки.
– Я тоже, – ещё один взгляд сквозь замедленную действительность подтвердил: бомж – спящий. И даже без всяких там штампов под горлом. Во всяком случае, ничего подобного видно не было.
