С момента, как ее увидел, я потерял интерес ко всему происходящему. Надо же, вроде полный циник в этом вопросе – и так попасться! Сквозь мысли, как через вату, достигали слова выступавшего Гамарника: «„Гоминьдановское правительство Чан Кайши… агрессивная политика… Генерал Чжан Цзолинь… нападение на работников КВЖД… резко участившиеся случаи пересечения бандами нашей границы“ и жалобы начальников застав и командиров подразделений на нехватку людей, скверное снабжение продовольствием, амуницией, боеприпасами, почти полное отсутствие автоматического оружия…»
В размышлениях на тему, как бы мне подкатить к небесному созданию, время пролетело незаметно, и я очнулся, только когда деловая часть совещания окончилась. Услышав свою фамилию, я несколько заторможенно стал пробираться к сцене и тут впервые столкнулся с ее заинтересованным взглядом. Мигом подтянувшись, я молодцевато взбежал на сцену. Черный, как грач, бородатый Гамарник крепко пожал мне руку: «Поздравляю! Отлично поработали товарищи. Опыт вашей операции постарайтесь донести до других групп. Но об этом вам товарищ Буренко в подробностях расскажет», – выдал он и протянул мне бархатную коробочку со знаком Почетного чекиста. Сбегая со сцены, я краем глаза опять уловил взгляд девушки. Решительно необходимо с ней познакомится!
Митьку, как беспартийного[37], наградили именным браунингом.
По окончании совещания присутствующие дружно ринулись в буфет. У двух прилавков мигом образовались длинные очереди. Но Митька – парень бойкий, и мы стояли чуть ли не в самом начале. Проголодавшиеся командиры сметали с прилавков бутерброды с икрой, сочной бужениной, балыком осетра и лососины. В ход пошли разливная водочка и сельтерская вода. В момент, когда Митька наконец добрался до прилавка, в дверном проеме показалась она и растерянно замерла, наблюдая за буфетным столпотворением. Митька увлеченно строил бутербродные башни прямо на наших подносах, а я не мог оторвать взгляда от девушки. В голове сразу созрел план действий.
– Возьми еще пирожных и бутылку вина, – посоветовал я приятелю, а сам устремился к «васильковым глазам».
Мой взгляд был пойман, и время остановилось, и пропал звук, она только сделала один шаг навстречу, а я уже несся вперед, не обращая внимания на окружающих. В следующее мгновение, как-то уж само по себе получилось, я держал ее за руку.
– Здравствуйте, меня Костя зовут.
Она смотрела на меня, и глаза ее смеялась.
– А я знаю, Константин Рукавишников. Я же стенограмму вела.
Действительно, глупо – я даже слегка смутился, но находчивость – второе счастье разведчика… и я опять произнес глупую фразу:
– Ты перекусить зашла?
Теперь она смеялась в открытую, но не произнесла ни слова. Ну, конечно, что еще делать в буфете? Только я хотел предложить поесть с нами, как откуда-то сверху раздался недовольный бас компаньона:
– Костя, ты чего столик не занял? Што, стоя, как лошади, есть будем? И на хрена тебе пирожные?
Лось пернатый! Стоит, подносы над головами держит, того и гляди бутербродами засыплет.
– Вот что, девушка…
– Меня Таней зовут.
– Очень приятно, а меня… ну да, уже говорил. Совсем поглупел. Так я предлагаю…
– Мне еще долго мраморным статуем правосудия стоять? – проворчало сверху.
Да, ситуация вышла из-под контроля. Но Татьяна сама пришла мне на помощь.
– Товарищи, может быть, лучше перекусим в кабинете?
– Вот это дело, спасибо, Танечка, Митька, за мной!..
В узком пенале помещения с высокими потолками, куда нас привела Татьяна, было довольно прохладно, вернее, совсем холодно, и Митька тут же деловито обосновался возле печи, вмурованной в стену, и с помощью щепы, аккуратно уложенной на железном листе, и ведра антрацита попытался ее раскочегарить.
Пока он там возился, Татьяна успела быстро и аккуратно сервировать стол. Через короткое время мы уже сидели за столом и слушали, как гудит растопленная печь. Разговор не клеился. Я почему-то стеснялся при Митьке приставать с вопросами к нашей хозяйке. Мой товарищ вообще пребывал в растерянности, даже до бутербродов пока не дотронулся. Наконец я догадался налить в емкости вино, и Татьяна первая подняла свою на четверть наполненную кружку.
– За знакомство, товарищи героические командиры! – с легкой иронией в голосе произнесла она. И спустя короткое время, когда мы слегка закусили, сказала: – В ваши военные тайны я, конечно, не лезу, но вот интересно все же, за что такая честь – из рук самого Гамарника получить знаки отличия?
Чисто женский подход: «Я, конечно, не лезу, но знать все же очень желаю». Пока я собирался с мыслями, Митька уже вовсю рассказывал о наших приключениях, местами сгущая краски не хуже рыбака, хвастающегося своим уловом. Впрочем, насчет наших коммерческих интересов в деле он мудро не распространялся. Честно говоря, он мне мешал своим присутствием, и бог меня, наверное, услышал – посреди повествования Митькин живот решил отчетливо поучаствовать в разговоре. Приятель сконфузился, попросил «пардону» и моментально исчез за дверью.
