– Про нас вы, Таня, уже многое знаете, а о себе и словечка не вымолвили, – шутливо произнес я, лишь только Митька скрылся.
– Что ж говорить? Жизнь у меня, по сравнению с вашей, скучноватая. Родилась в Хабаровске. Отец был бухгалтером, его головорезы атамана Калмыкова еще в девятнадцатом году расстреляли. Далее мыкалась уроками, преподавала в школе, а год назад вышла замуж… Только вот женой пробыла недолго. – Татьяна перевела дух, неторопливо сделала глоток вина. – Мой Николай работал в вашей организации. Через месяц после свадьбы его отправили в командировку, за кордон, а весной пришло известие, что во время шанхайской резни[38] мой муж был убит. – Таня отвернулась к окну, стесняясь невольных слез, но через минуту повернувшись, улыбнулась: – Товарищи не оставили в беде бедную вдову, я окончила курсы стенографисток и теперь работаю в вашей конторе…
Мы посмотрели друг на друга и внезапно одновременно улыбнулись.
– А знаете, Таня, давайте выйдем на улицу, погуляем.
Чудный вечер! С Амурского залива задувал холодный, пронзительный ветер, с неба сыпалась снежная сечка, полная луна лишь на короткое время проглядывала из-за нависших, тяжелых туч. Но мы не ощущали дискомфорта. Нам было хорошо вместе. Меня как прорвало, я читал стихи Блока, Пушкина, Есенина. Рассказывал Татьяне о Москве и Питере, о театрах и музыке. Она грамотно поддерживала разговор, и я не заметил, как пролетело время.
– Ну, вот мы и у моего дома. – Татьяна повернулась ко мне и нежно поцеловала в щеку.
Дом был частным, старой деревянной постройки, во дворе отчаянно лаяла собака, давно уже почуявшая нас.
– А может, пригласишь на чашку чая? – с надеждой спросил я.
– Не сегодня, – с заминкой ответила Татьяна и тут же пояснила: – Я с недавних пор снимаю здесь комнату, так что пока не знаю, как хозяйка отнесется к позднему визиту постороннего мужчины.
Затем лукаво улыбнулась, еще раз чмокнула меня в щеку и скрылась за калиткой.
Когда я добрался до нашей казармы, Митька уже спал. Пришлось его будить.
– Вот что, компаньон, завтра с утра есть поезд до Хабаровска, поедешь в Бикин.
– Что я там забыл? – спросил Митька, отчаянно зевая.
– Ты забыл, что нас там ожидает Семен с женьшенем. Заберешь у него все три корня. Выкупи его долю.
Митька, человек военный, спорить не стал, тем более я заверил, что женьшень повезу в Москву, в качестве подарка нужным людям. Объяснять причину, почему сам не хочу съездить в Бикин, я не стал. Пускай Митька думает, что хочет, а у меня всего десять дней осталось до поездки в Москву. И неизвестно, когда еще увижу Татьяну. Так что лишние сутки провести с ней я считал подарком судьбы.
С утра меня вызвал к себе Буренко и объявил, что на базе нашего отряда создается диверсионная школа, и я назначаюсь ее начальником.
– А как же поездка в Москву? – несколько растерянно спросил я.
Буренко похлопал меня по плечу.
– Ничего, создание школы дело не скорое, тем более есть повод для твоей поездки – просить в Центре инструкторов по специальной подготовке. У нас есть отличные стрелки, кавалеристы, знатоки партизанской войны, скажу по секрету: школе понадобятся преподаватели восточных языков, и они у нас есть, а вот специалистов по новейшему вооружению и грамотных инженеров взрывного дела к нам пока, увы, не откомандировали.
– Школа расквартируется во Владивостоке? – внешне спокойно спросил я. На самом деле это был важный для меня вопрос. Если угонят к черту на куличики, трудно будет общаться со своей подругой.
– Конечно, нет, – ответил Буренко. – Место дислокации школы еще не определено, но, во всяком случае, она будет располагаться ближе к границе, в малонаселенной местности.
«Ладно, будем живы, не умрем», – подумал я и решил, что в отношениях с Татьяной стоит форсировать события, иначе с любовью можно будет пролететь. Девушка работает в ОГПУ, а в нашей конторе ухарей хватает. Удивительно, что она до сих пор никого себе не выбрала. Впрочем, что я о ней знаю?
После шести я уже нарезал круги вокруг ее дома. Подкараулил… после семи вечера. Идет моя пава ножками в подбитых сапожках – цок, цок. И в этот момент я замечаю, как из переулка к ней метнулись две смазанные тени. Подруга даже ойкнуть не успела, а ей уже рот зажали, заваливают и тащат в сторону пустыря.
