– Так вот, товарищи, пришлось мне давать характеристику на одного бывшего комсомольского работника. Агитатор крайкома комсомола, теперь уже, наверное, бывший член партии; надо признаться, хороший художник, имел такую глупость пририсовать к агитационному плакату некую деталь. Впрочем, я только что подумал, что это была совсем не глупость, а провокация матерого наемника империализма.
– Да что он нарисовал? – нетерпеливо полюбопытствовал Щеглов.
– Вы видели плакат, призывающий крестьян крепить оборону страны? Он называется «Снопом по Чемберлену» [55]. На нем еще нарисована выстроившаяся в очередь группа крестьян со снопами пшеницы. Впереди здоровенный парень держит в руках не менее здоровенный сноп и бьет им по голове английского буржуя с такой силой, что с него свалился цилиндр. Так этот провокатор аккуратно закрасил сноп и нарисовал вместо него большущую елду. Да еще призыв поменял, скотина! Вместо: «Снопом по Чемберлену» написал «Членом по Чемберлену». После чего спокойно оставил плакат на столе в своем кабинете. Наутро уборщица увидела сие творчество и пожаловалась на охальника. Не смейтесь, товарищи. Дело серьезное, провокатору теперь предстоит предстать перед советским судом.
– Зачем так жестко? – спросил Щеглов, кое-как справившись с эмоциями. – Дали бы по башке, вынесли строгий выговор с занесением в личное дело. В сущности, товарищ все же не изменил саму суть пожелания написанного на плакате?
– Вы не правы, товарищ помощник начальника особого отдела округа, – бесстрашно ответил комиссар. – Все знают, какое серьезное положение сложилось у нас в стране с поставками хлеба населению…
Смех мгновенно стих, а наш Аника-воин продолжал свою речь.
– К тому же этот враг народа подписал еще одно слово, о котором я забыл сказать. «Голым»… «Голым членом по Чемберлену». То есть ответить агрессору мы можем только голыми частями тела. Так как у нас ничего более нет.
– Это совершенно меняет смысл, – зловеще прошипел, встав со стула, Щеглов и, одернув на себе китель, тяжелым взглядом стал буравить оппонента. – И не с провокационным ли умыслом вы, товарищ комиссар, запамятовали это слово? Люди мы военные и поэтому склонны иногда допустить в своей среде грубоватые шутки, но ваша компрометирует нас в глазах партии и правительства, а мы ведь преданные сторонники нашей власти. – Щеглов шумно набрал воздуха в легкие и раздельно произнес: – Приказываю вам покинуть помещение!
Глеб Евгеньевич, бледный, как мел, выбрался из-за стола, пошатываясь, пошел к выходу и чуть не упал в дверном проеме, услышав в спину:
– С вами мы еще разберемся.
Внутри у меня все кипело от смеха. Еле сдерживая себя, я одновременно с восхищением посмотрел на своего старого товарища. Ну, надо же, связался черт с младенцем! Смертельный номер! Юный выскочка против мастера подковерной борьбы! Исход известен заранее! Щеглов внезапно мне подмигнул и уселся за стол.
– Продолжим, товарищи, – широко улыбнувшись присутствующим, он поднял бокал, и все торопливо его поддержали…
Полчаса спустя в зале царила полная анархия, пение, смех несвязная речь гулом нависали над столом вместе с клубами дыма. Некурящий Щеглов решил покинуть комнату отдыха и, уходя, позвал меня с собой. Усевшись на скамейку в тени дуба, я взглянул на старого товарища и удивился происшедшей с ним метаморфозой. С лица убралось добродушное выражение. Пропала улыбка, в течение дня практически не покидавшая его лика. Казалось, на лбу прибавилось морщин, и вообще он сейчас выглядел старше своих лет.
Щеглов задумчиво пожевывал сорванную травинку и долго молчал, собираясь с мыслями. Наконец я не выдержал:
– В чем дело, командир?
– Я думаю, а не промахнулись ли мы, уничтожив генерала? – сразу ответил Щеглов. – Спору нет, сын его, как и предполагалось, с японцами рассорился напрочь. Но и к нам что-то его не тянет. По моим сведениям Чжан Сюэлян готов примириться с Чан Кайши. Объединив свои армии, они разгонят коммунистические формирования, а потом примутся за японцев. А чтобы дело вышло совсем гладко, походя захватят КВЖД.
– Вряд ли у него получится, – возразил я. – В окружении Сюэляна много прояпонски настроенных военачальников.
– Все дело в поддержке, мой друг. Генералов нетрудно арестовать, если тебя поддерживает такой союзник, как Чан Кайши и американский капитал. А простым солдатам и офицерам не очень-то хочется воевать против своих соотечественников, зато к японцам они не питают никакой симпатии. Ну, хватит об этом. Давай решать вопрос с твоим дальнейшим существованием. Как ты отнесешься к предложению перебраться немного севернее и создать на месте рейдовую мобильную группу, обладающую особыми полномочиями и подчиняющуюся только начальнику особого отдела округа?
– Конкретнее – куда?
