Окончание фразы я слышал уже в полете. Быстро одевшись и даже не позавтракав, я выскочил на улицу. Пока я отсутствовал, старшина успел получить по разнарядке амуницию, конную упряжь, новые трехлинейки кавалерийского образца и боеприпасы. В казарме царило оживление, бывшие курсанты, а теперь бойцы моего отряда, деятельно готовились к переезду, а в спальном помещении меня ожидали новички. Отряд пополнился пятьюдесятью бойцами.
При моем появлении солдаты без суеты выстроились по ранжиру. Прохожу вдоль строя, внимательно оглядываю каждого – собраны с бору по сосенке. Судя по цвету петлиц – пограничники, пятеро из родного ведомства, остальные присланы из армии – точнее, из кавалерии. Обмундирование поношено, значит, не первый день на службе. Зная механизм изъятия «лучших бойцов подразделения» по приказу сверху, я не строю иллюзий.
Любой здравомыслящий командир избавится в первую очередь от ненужного ему элемента. Конечно, полного неумеху не пришлют – побоятся. Скорее избавятся от психов, недисциплинированных, дерзящих начальству. Дерзкие, это даже неплохо, хуже, если попадутся плохо управляемые. Я с такими сталкивался в армии. Что поделать? Последствия Гражданской войны. Прислали, конечно, рядовой состав, хотя нет – второй справа с тремя треугольниками в петлицах. Крепкий парень. Вровень со мной ростом, кулаки пудовые… Резко разворачиваюсь и, глядя на него в упор, спрашиваю:
– Фамилия?
– Тихонов!
– Последняя занимаемая должность?
– Помкомвзвода кавалерийского эскадрона.
– За что сослан?
– Выбил зуб кома… – машинально начал отвечать Тихонов и замолчал, ошарашенно глядя на меня.
– Ладно, останешься пока в этой же должности, – распорядился я, не выясняя, кому из командиров и по какой такой надобности он выбил зуб.
Наскоро опросил остальных красноармейцев. В общем, пока претензий к подбору личного состава нет. По их словам все они неплохие наездники. С оружием знакомы. Трое – бывшие пулеметчики. Есть среди них и охотники. Ладно, по ходу движения разберемся. На словах мы петь все мастера. Я распределил новичков по отделениям и, опять оставив за себя старшим по казарме старшину Бурмина, удалился в город. Намеревался утрясти с Щегловым последние вопросы, но его на месте не оказалось, и я неторопливо позавтракал (заодно и пообедал) в столовой управления. Неплохо надо сказать здесь кормят: съел тарелку наваристых кислых щей, две порции тушеного мяса с гречкой, выдул три стакана чая с бутербродами. Я уже собирался уходить, как в зале появился Щеглов. Сергей мотнул головой, приглашая в отдельный кабинет.
– Ты уже обедал? – спросил он, усаживаясь за стол. – Дуня, тогда мне как всегда, а ему принеси чаю.
Официантка торопливо удалилась и лишь за ней закрылась дверь, Сергей продолжил:
– Выезжаешь завтра, в 20.00, цени, не в теплушках поедете – два вагона в составе ваши. Просьбы есть?
«Отпустите меня домой», – подумал про себя, а вслух произнес:
– Пулеметов в отряде нет.
– Мог бы у Знахарева забрать парочку «Дегтяревых», – с укоризной заметил Сергей. – Ладно, сегодня выдадим.
– Лучше немецкие МГ-13, – быстро проговорил я.
– Где ж я тебе такие пулеметы достану? Их и в немецкой армии на вооружении пока нет.
Брешет начальник, по лицу видно, что пулемет, который мы опробовали под Мукденом, через Владивосток доставлялся и, думаю, не в единственном экземпляре.
– Ты не дури, – сказал Сергей после некоторого размышления. – Оружие хорошее, спору нет и не тяжелое, для разовой акции подошло отлично. Но в затяжном бою патронов не напасешься. Где специальные патроны под него в Забайкалье найдешь? Так что бери пяток «льюисов». Теперь по поводу твоего маршрута. Выгружаетесь на станции Сретенск. От Сретенска ваш путь лежит на Нерчинский завод. До него километров триста пятьдесят будет.
– Как же мы доберемся?
– Тебя встретят, – «успокоил» Щеглов. – Теперь по поводу задания…
Помогать женщине собираться в дорогу – занятие неблагодарное. В этом я убедился на собственном опыте. Поздно вечером придя домой, застаю картину полного разгрома. Коврики, тряпки, коробки, три вздувшихся чемодана, кухонная посуда, подушки и пуфики в хаотичном беспорядке заполняли комнату, и посреди этого бедлама на разобранной постели сидела растерянная Татьяна.
– Это нам тоже в дороге понадобится? – спросил я, брезгливо беря двумя пальцами громадную сковородку.
– На чем же я, по-твоему, твои любимые оладьи буду жарить? – огрызнулась супруга.
С точки зрения городской женщины вполне логично: за городом живут только медведи и лоси и так необходимые в дороге сковороды можно закупить только в таком очаге цивилизации, как Владивосток. Мне кажется, легче собрать в дорогу армейский полк, чем одну женщину на сносях. Спорить я не стал, но, похоже, семейное имущество может занять четверть вагона. Откуда у нее столько вещей набралось? Ценные лично для меня вещи уместились в маленький саквояж. В нем лежало именное оружие, документы, валюта и золотые монеты…
