Пока бойцы выгружались, я с женой прошелся по городу, зашли в горсовет, но, к моему огорчению, глава города был не в курсе дела – ни о каких встречающих наш отряд он и слыхом не слыхивал.
Попрощавшись с главой местной администрации, вышел на улицу, полной грудью вдохнул чистый воздух. Хорошо!
– Что будем делать? – встревожилась жена.
Я посмотрел на часы. До вечера еще полно времени.
– Давай к реке спустимся, посидим, подышим свежим воздухом. От паровозной гари меня до сих пор мутит.
– Давай, только я пить хочу.
– Сейчас напьемся.
Через десять минут мы сидели у парома на пристани и неспешно попивали вкусное пиво из глиняного кувшина, любезно предоставленного нам в пользование продавцом пивного ларька.
– Как же мы будем жить в такой глуши? – спросила Татьяна, оглядывая пустынные сопки, кое-где покрытые негустой растительностью.
– Ничего, думаю, это ненадолго, годик здесь проторчим – и назад, во Владивосток, – отвечал я, сам не особо веря собственным словам. Татьяна и не догадывается пока, что по сравнению с Нерчинским заводом Сретенск – центр цивилизации. Здесь хотя бы железная дорога имеется…
Внезапно двое дядек, лениво греющихся на настиле парома, вскочили – из-за ближайшей сопки на той стороне реки сначала выползло облако пыли, а из облака показались верховые, гнавшие перед собой табун лошадей. Всадников не менее двух десятков, все вооруженные и в красноармейской форме, как я заметил несколько позже. Они еще не успели добраться до берега, как паром отчалил, и через двадцать минут на наш берег сошел широкоплечий коротышка в серой кубанке.
– Здорово, товарищ командир, – сказал он, уверенно подходя ко мне. – Не меня ли ждешь?
– Товарищ Зимин?
– Так точно! И к тому же ваш заместитель, товарищ Рукавишников.
Иван Семенович Зимин светловолос, средних лет, с пшеничными усами, лицо улыбчивое, круглое, с хитринкой в глазах. Осторожно пожал руку Татьяне и тут же повернулся ко мне.
– Задержались мы, в горах камнепад был, дорогу завалило, сутки на расчистку ушло, так что извиняйте.
– Ничего, мы только два часа как приехали.
– Еще не обедали? Ну и хорошо, сейчас дела решим, а потом к моему куму, обедать, заодно у него и переночуем.
– Бойцов, где разместим? – спросил я.
– Переправятся на другой берег, там и станут лагерем.
Ранним утром еще до восхода солнца паромщики перевезли нас на другой берег Шилки. Временный военный лагерь сворачивался, бойцы, наскоро позавтракав, седлали лошадей. Дюжина телег, еще вчера прикупленных у местных торговцев, нагружены нашим имуществом. На одну из них я и подсадил свою благоверную. Татьяна удобно примостилась на связке шинелей и, укутавшись в теплую шаль (по утрам здесь даже в средине лета довольно прохладно), мгновенно уснула. Семеныч, оставив меня, ловко лавируя меж лошадиных корпусов, исчез, а через минуту вновь появился, держа под уздцы низкорослого конька.
– Вот, принимай, конь – загляденье. День скачет – два ползет.
Да уж, загляденье: вороной масти, мохнатый, пара аршин ростом в холке. Прямо конек-горбунок монгольского разлива.
– Да ты не сомневайся, – пошутил я.
– Конь действительно выносливый, а то, что мал, не беда, привыкнешь. Васькой его кличут, – заметил Зимин, передавая мне повод.
Васька с ходу попытался меня цапнуть, но промахнулся и тут же, получил в ухо. Конь затряс башкой и больше не дергался, лишь косил глазом и всхрапывал, когда я подтягивал подпругу. Через минуту прозвучала команда: «По коням», и отряд колонной, по двое в ряд, двинулся в путь.
Семь дней добирались до Нерчинского завода. Поход проходил без происшествий. Поэтому мы с Зиминым в процессе движения могли уделить время деловым разговорам. Из них я уяснил, что о второй и основной задаче, поставленной перед нашим отрядом, Зимин не знает. Зато он прекрасно разбирался в местных заморочках. На третий день, перевалив через очередной холм, отряд стал спускаться в обширную безлесую котловину. Внезапно Петрович съехал с дороги, пропуская вперед колонну, я последовал за ним.
– Ты посмотри, как чешет, давно нас заметил. Глаз у баргута[58] ястребиный. – Семеныч передал мне бинокль.
В отличие от моего заместителя я сразу и не нашел высмотренный объект: степь, выжженный солнцем серебристый ковыль, жалкие кустики ильма, буераки…
– Правее смотри, – посоветовал Зимин.
Точно, вот он всадник! Одвуконь галопом удирает.
– С Аленуя или с Унды возвращается, – пояснил Семеныч. – Китайские товары на золото обменивал. Дня через два через Аргунь переправится – и он дома.
– Разве на золотоносных россыпях артели работают без присмотра?
Зимин усмехнулся в усы:
– Смотрители тоже люди – кушать не меньше других хотят, а сейчас, сам знаешь, со снабжением у нас не очень. Народ в артелях часто просто голодает. Но еще большим спросом пользуется дешевый китайский спирт. Водку снабженцы практически и не привозят. Поэтому спиртонос на прииске всегда почетный гость. Специально ловить его бесполезно – он здесь каждую тропинку знает. Артельные не выдадут. Таких надо ловить у границы. На Аргуни не так много мест, где можно переправиться через брод.
