Сначала заслушали Чичерина. Собственно, он не сказал ничего нового, все уже знали, что КВЖД фактически перешла в руки Мукденского правительства Чжан Сюэляна. Китайскими военными захвачены телеграф, советские торговые представительства. По всей линии КВЖД закрыты и разгромлены профсоюзные и кооперативные организации. Арестованы сотни советских граждан. Китайские войска в зоне КВЖД приведены в боевую готовность. Наш наркомат иностранных дел уже ответил нотой на эти безобразия, но было ясно, что этим дело не закончится. Слишком большое влияние на Чжан Сюэляна оказывает Чан Кайши, а последний, мягко говоря, не питает симпатий к Советскому Союзу, впрочем, как и к Японии.
– Спасибо, товарищ Чичерин, – внешне спокойно сказал Хозяин и перевел взгляд на председателя ОГПУ. – Товарищ Менжинский, расскажите, какие ответные меры подготовлены вашим ведомством на незаконные действия китайских властей?
Вячеслав Рудольфович нервно дернул усом, прокашлялся:
– Войска ОГПУ, пограничная охрана несут службу в усиленном режиме. На провокации отвечаем жестким отпором. Из пятидесятикилометровой приграничной зоны выселяются кулаки и иностранные граждане. Ряд торговцев, предприниматели и другие подозрительные граждане китайского происхождения арестованы. Наша резидентура в Китае ведет работу среди коммунистов и простых граждан страны…
Выслушав Менжинского, Хозяин переключился на Ворошилова:
– А что нам скажет председатель Реввоенсовета?
– Армия готова дать отпор врагу и очистить территорию КВЖД от противника, – бодро отрапортовал Ворошилов и тут же добавил: – Правда, сил для этого маловато…
«Мягко сказано! Против трехсоттысячной армии Северного правительства у нас на весь Дальний Восток несколько дивизий неполного состава», – подумал я.
– Подождите, товарищи! – внезапно вклинился в доклад доселе молчавший Бухарин. – Мы не готовы к полномасштабным боевым действиям. Вся Красная армия даже в два раза не превосходит по численности группировку войск Северного Китая. Мы что, готовы оголить западные границы? У нас нет запасов продовольствия для длительной войны. В связи с начавшейся коллективизацией и переселением наиболее зажиточной части крестьянства в Сибирь и на Дальний Восток транспортные магистрали будут забиты. Снабжение населения продовольствием и без того плохое, а армия еще и потребует себе львиной доли. Да у нас народ взбунтуется!
– А что может сказать товарищ Рыков по поводу выполнения плана по хлебозаготовкам? – с кривой усмешкой спросил Хозяин.
Мрачный Рыков заговорил, не глядя на него:
– Думаю, с введением кратного налогообложения за не сданный вовремя хлеб план будет выполнен. Крестьяне с себя последнее снимут лишь бы не потерять свое хозяйство.
Как-то двусмысленно прозвучала последняя фраза, но никто из присутствующих даже не улыбнулся.
– Паникер ты, Николай Иванович, – обрушился на Бухарина наш военачальник. – Да, сейчас на Дальнем Востоке всего около тринадцати тысяч бойцов Красной армии, но мы можем, не отрывая от западных границ ни одной части, перебросить пару дивизий из центральных областей или с Урала. Победа зависит не от численности бойцов, а от их стойкости и мужества, – поучающим тоном добавил Ворошилов. – К тому же наша армия лучше оснащена техникой. На днях мы перебрасываем на Дальний Восток двадцать пятый авиаотряд и двадцать шестую авиаэскадрилью. Пятьдесят самолетов! А еще будут танки. Да китайцы только танк увидят, будут драпать до самого Мукдена!
– Не волнуйся, Николай Иванович, – добродушно щурясь, присоединился к разговору Хозяин, – в этом году массовых переселений не будет… [64] Так значит, предполагаешь победить врага малыми силами и на чужой территории? – следом обратился он к Ворошилову и, помолчав, произнес в пространство: – Ну, ну…
– Что скажешь по поводу сегодняшнего совещания? Есть ли у тебя особое мнение? – Хозяин, похоже, еще ни на что не решился. Вот и вызвал меня поздно вечером.
– Надо договариваться, – твердо заявил я. – Чжан Сюэлян хоть и признал Чан Кайши верховным правителем Китая, все же не хочет обострять с нами отношения. Все эти провокации совершаются с подачи правительства Гоминьдана. Сейчас Чжан Сюэлян ищет контактов с нами. Через консула в Харбине поступило устное предложение о переговорах.
– Хитрый торговец, политический спекулянт этот «молодой маршал»! – заметил Хозяин, раздраженно быстрым шагом меряя кабинет.
– А вы не думаете, что мы, разгромив Чжан Сюэляна, заполучим более опасного врага в подбрюшье нашей страны?
– Что ты имеешь в виду?
– Я имею в виду японских милитаристов. Может быть, мы сможем разгромить армию Северного Китая, но удержать за собой Маньчжурию нам сейчас не по силам. Зато Япония с помощью Квантунской армии вполне способна воспользоваться моментом и аннексировать Маньчжурию.
– Мы и не собираемся отвоевывать у Китая Маньчжурию. Мы желаем восстановить статус-кво на КВЖД. – сердито пробормотал Хозяин.
– Опять же, захватив Маньчжурию, японцы вынудят нас отказаться от КВЖД, – гнул я свою линию.
– Время покажет[65], – ответил Хозяин, жестом показав, что я свободен.
